Музеи разных стран. Как посещать музеи мира, чтобы дети не только не уставали, а хотели узнать еще

Сочинение

Мой город богат своей исторической культурой. В нем установлено большое количество памятников, мемориалов героям нашей страны России. Существуют памятники архитектуры – здания, где жили очень знаменитые люди прошлого века. Я очень сильно люблю свой город и свою страну, и горжусь своим историческим наследием.

Однажды наш классный руководитель решила устроить нам экскурсию в наш государственный краеведческий музей, расположенный в самом центре нашего города. Я и мои друзья-одноклассники думали, что будет очень скучно, но когда мы туда попали, то были приятно удивлены, как там красиво.

Экскурсоводом была молодая симпатичная женщина с красивым голосом. Она очень много рассказала интересных событий и фактов из прошлой жизни наших предков.

В музее было несколько залов, в каждом из которых находились картины, стулья, столики, одежда из разных периодов времени нашей истории. Мне очень понравилось старинное оружие и кинжалы, которые были украшены старинными камнями. В музее все экспонаты удобно расставлены, у каждого есть табличка с названием, а у некоторых даже своя история.

После такого, как экскурсовод провел нас по всем залам и рассказал про музей все, что хотел, нам разрешили самостоятельно побродить по нему. Я очень близко мог рассмотреть древние орудия труда, рыцарские доспехи, глиняные кувшины, чучела птиц и зверей. Все эти экспозиции были как будто живые, просто казалось, что время немного замерло.

Поход в музей оставил в моей голове неизгладимое приятное впечатление о прошлой жизни. Эта экскурсия зажгла во мне интерес к истории. Мне на какое-то время даже захотелось стать историком или археологом.

Наш мир, в котором мы живем сейчас, который нас окружает, создан из прошлого и тесно с ним связан. Чтобы понять настоящее, исправить сегодняшние и не допустить будущие ошибки человечества, необходимо заглянуть в прошлое и тогда все встанет на свои места.

Дом-музей М.Ю. Лермонтова в Тамани

Музей М.Ю. Лермонтова. Тамань, Краснодарский край. Фотография: Виктор Затолокин / фотобанк «Лори»

Михаил Лермонтов оказался в Тамани в 1837 году, когда ехал служить на Кавказ. Его сослали сюда после стихотворения «Смерть Поэта», в котором он критиковал самодержавие. Позже события, произошедшие с ним на полуострове, Лермонтов описал в повести «Тамань» романа «Герой нашего времени».

5 стр., 2390 слов

Кавказ в жизни Лермонтова

... взрослый, Лермонтов трижды приезжал на Кавказ, всегда не по своей воле - это было место его службы, а точнее, ссылки. Первый раз ... история, рассказанная в "Герое нашего времени". В небольшом домике, крытом камышом, воссозданном в наши дни, теперь располагается музей. Оттуда Лермонтов ... На улицах, у источников, на торгу - дамы в белых платьях, офицеры в белых фуражках... В городке кипит жизнь. ...

Подворье казака Федора Мысника, где Михаил Лермонтов оставался на несколько дней, не сохранилось. Землю, на котором оно располагалось, подмыло водами Таманского залива, и она рухнула вниз. Для музея выбрали место неподалеку от бывшего подворья. По описаниям и рассказам очевидцев там воссоздали две хаты, одна из которых была «лермонтовским домиком».

Музей Михаила Лермонтова работает с 1976 года. Посетители увидят казачий быт начала XIX века: во дворе, огороженном булыжником, стоят курятник, колодец и небольшая печь. На шестах растянуты рыбачьи сети, а на берегу находится лодка, которую автор описывал в своем романе. Позже на территории музея построили отдельное здание, где открыли литературную экспозицию «Две поездки Лермонтова на Кубань». Здесь хранятся копии его картин, черновики произведений, книги. В музее можно узнать, кто был прототипом героев его повести, с кем из декабристов писатель встречался в Тамани и многое другое.

Сочинение на тему: В ХУДОЖЕСТВЕННОМ МУЗЕЕ

В нашем художественном музее недавно про­ходила выставка картин русских художников-пейзажистов. Классный руководитель предложи­ла нам посетить эту выставку, пообещав, что мы получим настоящее удовольствие.

Мы согласи­лись, и в теплый солнечный воскресный день от­правились всем классом в музей. Погода стояла весенняя, все вокруг цвело разноцветными крас­ками, и мы уже по дороге на выставку были ох­вачены предвкушением чего-то волшебного и прекрасного.

Но то, что мы увидели в выставоч­ном зале, превзошло все наши ожидания.

Войдя в музей, мы словно очутились в волшеб­ном мире. Наверное, примерно то же самое чув­ствовала героиня сказки «Двенадцать месяцев», когда увидела среди зимы поляну с подснежни­ками.

Здесь же перед нами прошли не только все времена года одновременно, но и все пространства нашей страны.

Выставка была разделена на от­дельные участки, в каждом из которых представ­лены картины какого-то одного мастера.

Больше всего меня поразили морские пейза­жи И. К. Айвазовского. Глядя на его работы, я словно ощутила неукротимое величие морской стихии, буйство солнечных закатов, прозрач­ность лунных бликов, играющих на ночном море.

Знаменитая картина «Девятый вал» поразила невероятным сочетанием мощи разбушевавшей­ся стихии и смелости людей, которые, не сдава­ясь натиску волн, стараются преодолеть бушую­щее море, хотя единственное, на что они могут рассчитывать, — это обломок потерпевшего кру­шение корабля.

Но люди отчаянно хватаются за эту надежду и продолжают неравную борьбу с бушующим морем.

Насколько точно передал ма­стер не только величие морской стихии, но и чув­ства людей, соединив в своей картине светлые тона неба с темными красками волн: словно свет и тьма вступили в единоборство, будто добро и зло в очередной раз выясняют, кто из них сильнее! Но стоит перевести взгляд на другие работы, как все чувства, бушующие в душе, постепенно зати­хают, замирая перед очарованием и мягкими красками великолепных морских пейзажей. Бес­конечная морская ширь в своей спокойной, уве­ренной силе предстает перед нами на картине «Черное море». Величественное в своей красоте и могуществе, море неспешно несет тяжелые вол­ны. Вода и свет словно сливаются в едином дви­жении, объединяя свои силы.

15 стр., 7495 слов

Мой любимый писатель и поэт лермонтов

... отголоски тоски, отчаяния, неразрывной связи человека с природой. Сочинение Мой Лермонтов 9 класс (мой любимый поэт Лермонтов) Я люблю читать много разной литературы, у каждого читателя иметься ... трудов, я понимаю, что я не одинока в этой мире, я наблюдаю за переживаниями других людей, наблюдаю за их поступками, вижу противоречия, которые они испытывают. Я считаю, что труды Лермонтова поучают ...

Но вот от морских картин мы переходим к бо­лее спокойным пейзажам И. И. Левитана, где в ярких, насыщенных красках представлены все состояния русской природы, все времена года в своем многообразии.

Чудесная осень то манит нас золотом и медью с картины «Золотая осень», то погружает в серовато-желтую грусть увядания.

Здесь уже часто присутствуют образы людей, а природа, являясь их естественным окружением, как будто призвана усилить, подчеркнуть их эмо­циональное состояние, разделить их радость или немного скрасить грусть.

На глубокие философ­ские размышления наводят многочисленные изображения храмов, как, например, на карти­нах «Вечерний звон», «Над вечным покоем» и некоторых других. Свежестью летнего ветерка веет с полотен «После дождя», «Свежий ветер», «Летний вечер». Весенним буйством красок, про­зрачностью и чистотой обновленной природы по­ражают картины «Март», «Березовая роща» и др.

Насладившись красотой и разнообразием кар­тин Левитана (если ими можно насладиться спол­на), мы переходим к работам И. И. Шишкина. И попадаем в совершенно иной мир, наполненный живой жизнью, передающей не только многооб­разие окружающей природы, но и открывающей нам этот мир в мельчайших деталях и подробно­стях.

Покинув морские просторы Айвазовского и бескрайние поля и луга Левитана, мы попада­ем в таинственное и манящее царство леса. Так, картина «Лесные дали» знакомит нас с величе­ственной красотой русских лесов, с их своеобра­зием и жизненной силой.

От загадочных, выпол­ненных в темных, насыщенных красках, работ мы постепенно переходим к освещенным солнеч­ным светом картинам русского леса. «Сосны, ос­вещенные солнцем», «Дубовая роща» знакомят нас с жизнеутверждающими образами русской природы.

«Корабельная роща» вызывает гор­дость за величественный характер национально­го пейзажа. А знаменитая картина «Утро в сосно­вом лесу» долго не отпускает нас, словно предла­гая окунуться в этот мир, стать его участником, проследить и испытать все чувства, которые испы­тывает окружающий нас мир. Конечно, И.

Шиш­кин писал не только лес. Его работы «Рожь», «Сре­ди долины ровныя» расширяют наш кругозор, показывая все многообразие и красоту русской природы.

Глубоко национальным ощущением природы проникнуты работы В. М. Васнецова, в которых мастер отводил пейзажу роль фона, где происхо­дили исторические события или отображались эпизоды русских народных сказок.

Эти картины то полны лиризма и нежного чувства, как в про­изведении «Аленушка», то наполнены эпически­ми мотивами, усиливающими восприятие исто­рических сцен, как в картине «После побоища Игоря Святославича с половцами».

Его «Богаты­ри» не производили бы впечатления такой непо­бедимой силы, если бы не окружающие их бес­крайние просторы родной природы, словно пере­дающие воинам свое могущество и несокруши­мость.

Глубокую задушевность родной природы ото­бражают замечательные, теплые и спокойные картины А. К. Саврасова. Его произведение «Гра­чи прилетели» наполнено радостью от прихода весны. Еще лежит на полях снег, еще спят дере­вья и ручьи, но прилет первых вестников тепла наполняет нас ощущением недолговечности это­го холодного сна.

2 стр., 866 слов

По литературе. Картины войны 1812 года

... главе. Он был умен и хитер, как лис. После войны 1805—1807 годов он заключает с Россией мир. Это было сделано для того, чтобы восстановить ... И Толстой — единственный человек, который раскрыл эту войну в полной степени. Русские писатели Зарубежные писатели Разное

Снег уже сдается натиску сол­нца — и скоро распустятся зеленые листья на вет­ках. Картины художника наполнены ощущени­ем настоящей жизни — такой, какой мы привык­ли видеть ее постоянно. И от этого создается впе­чатление, что сами картины оживают — настоль­ко все на них родное и знакомое. Но эти картины содержат не только зарисовки отдельных момен­тов в жизни природы.

Они нередко несут глубо­кий философский смысл, наводят на серьезные размышления. Таким содержанием наполнена картина «Проселок», изображающая уходящую вдаль дорогу, борьбу света и тени, чистого неба и тяжелых туч, вызывающая какие-то таинствен­ные, неясные мысли об одиночестве деревьев, сто­ящих вдалеке, посреди бескрайнего поля, вдоль длинной проселочной дороги.

Такие же глубокие мысли вызывают и душевная, теплая картина «Дворик» и многие другие работы художника.

Окунувшись в прекрасный, разнообразный и изменчивый, играющий разными красками зага­дочный, таинственный, героический или роман­тический, но такой живой и реальный мир при­роды, мы очень неохотно покидали выставку. Нам хотелось задержаться, сохранить в памяти каждую деталь, унести в сердце все те настрое­ния и эмоции, которыми переполнялось сердце во время созерцания шедевров русских мастеров-художников.

В этот день каждый из нас узнал что-то важ­ное, что-то новое для себя, открыл новые грани окружающего мира, принял какие-то решения, сделал выводы. Многие уходили с твердым наме­рением обязательно вернуться, продолжить это волшебное, возвышающее и одухотворяющее изучение.

У кого-то остались вопросы, сомнения, у кого-то этих вопросов стало даже намного боль­ше, чем было раньше.

Мы по-другому взглянули на нашу жизнь, на жизнь окружающего нас мира, как никогда осознали неразрывную связь между природой и человеком, как никогда поняли, на­сколько наше существование является частью существования могущественного и волшебного пространства Земли.

На этой странице искали :

  • сочинение по картине шишкина сосны освещенные солнцем
  • СОЧИНЕНИЕ НА ТЕМУ сосны освещенные солнцем
  • сочинение по картине шишкина сосны освещённые солнцем 5 класс
  • сочинение на тему выставка картин
  • сочинение на тему картина шишкина сосны освещенные солнцем

Сохрани к себе на стену!

Дом-музей Ф.М. Достоевского в Старой Руссе

Дом-музей Ф.М. Достоевского. Старая Русса, Новгородская область. Фотография: Целоусов Д. Г. / фотобанк «Лори»

Экспозиция музея писателя Федора Достоевского находится в деревянном доме в городе Старая Русса Новгородской области. В 1876 году Достоевский выкупил дом у наследников отставного подполковника Александра Гриббе. Это была первая собственная недвижимость писателя. Здесь он прожил с 1873 по 1880 год и написал романы «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы». После смерти писателя, его жена Анна начала собирать экспонаты для будущего музея, который открыли в 1885 году. Во время Великой Отечественной войны город был сильно разрушен, однако дом Достоевского уцелел, хоть и требовал капитального ремонта.

2 стр., 922 слов

Сочинение по тексту паустовского на столе

... мы называем поэзией. (По К. Г. Паустовскому*) * Константин Георгиевич Паустовский (1892-1968) — известный русский писатель, классик отечественной литературы. Сочинение В предложенном тексте К. Г. Паустовский поднимает проблему роли ... о том, что у него “на квартире устроен небольшой географический музей”, рассказчик заинтересовался и начал собирать свой собственный музей, пусть и “небогатый”. То ...

После длительной реставрации и восстановления дома после пожара, в 1971 году музей в доме открыли повторно. По мемуарам и фотографиям в комнатах, гостиной, столовой и детской восстановили интерьер, в котором жили Достоевские. В экспозиции можно увидеть документы, прижизненные издания книг писателя, копии с известных картин, а также его личные вещи: цилиндр, лайковую перчатку, ковровую скатерть, рецепт и аптечный пузырек. Гости Старой Руссы также могут побывать на выставках, научных чтениях и музыкальных вечерах, которые ежегодно устраивают в гостиной на первом этаже музея.

Дом-музей В.Г. Короленко под Геленджиком

Дом-музей писателя В.Г. Короленко. Джанхот, Краснодарский край. Фотография: Виноградов Д.В. / фотобанк «Лори»

Единственный в России музей писателя Владимира Короленко находится на Черноморском побережье на хуторе Джанхот. Экспозицию разместили на бывшей даче писателя, землю для которой в 1899 году купил брат Короленко Илларион. Писатель сам делал рисунки и чертежи для проекта здания. Двухэтажный особняк закончили строить в 1902 году.

Литератор любил приезжать на дачу со своей семьей. Он разбил здесь сад, выращивал виноград и бахчевые. В этом доме Короленко написал свои воспоминания об Антоне Чехове и Николае Чернышевском, а также произведения «Ушел», «Без языка», «История моего современника». Отсюда он отправлял письма в различные журналы, которые позже легли в основу его очерков.

Музей Короленко планировали открыть еще в 1940-е годы, но планам помешала Великая Отечественная война. В 1953 году во флигеле создали уголок писателя, а через четыре года установили мемориальную доску. Настоящий музей появился в 1964 году. Внешний вид и обстановка дачи остались такими, какими были при Короленко. Здесь можно увидеть кровать, на которой он спал, самовар, стоявший на его обеденном столе, и другие личные вещи. Посетителям разрешают подняться на крышу флигеля, которая переходит в скалу. Со всех сторон дачу окружает лес с каштанами, тисами, соснами, кипарисами. Здесь до сих пор растет ливанский кедр, который посадил брат Короленко.

Сочинение в художественном музее

Экскурсия в художественный музей, организованная на осенних каникулах нашим классным руководителем, лично для меня оказалась очень полезной. Я узнала много нового, интересного и получила огромное удовольствие от общения с прекрасным.

17 стр., 8167 слов

Маруся в рассказе “дети подземелья” короленко: образ и характеристика, ...

... в числе первых на доске почета Вася в рассказе Дети подземелья Короленко образ и характеристика Главный герой в рассказе ... то, что ему там сказали. Он был очень резвым, ... в очередной раз доказал его отношение к друзьям с хорошей стороны. Сочинение ... и Марусе он дал яблок, которые нарвал в саду. ... В нем видели много положительных черт другие персонажи из произведения, не смотря на то, что о нем говорят. В ...

Раньше я просто не задумывалась над тем, что произведения, созданные художниками, музыкантами, архитекторами тоже, как и исторические события, могут быть замечательной летописью прошлого и настоящего человечества, его дум, надежд, борьбы за свое будущее.

Как же мало я еще знаю! Ведь, для того чтобы читать эту летопись по произведениям различных видов искусства, нужно знать хотя бы в общих чертах историю искусства, разбираться в его выразительных средствах. Мне очень хочется познакомиться с архитектурными стилями и больше узнать о том, что такое живопись, графика и скульптура. Вот картины, написанные маслом.

Это живопись — один из самых древних видов искусства. Живопись рассказывает о жизни, запечатлевает людей, природу, окружающий мир. Но художнин»не может, в отличие от писателя, показать события, происходящие в разное время и в разных местах. Художник рассказывает, показывая.

Портрет — это изображение

человека. Очень часто герои картин изображены в привычной для них обстановке, которая помогает раскрыть правдиво и ярко характер человека, отражает его внутренний мир. А вот пейзажи — произведения

Живописи, которые изображают самые типичные, характерные, существенные черты природы страны, края, места. Но художники, пишущие пейзажи, не просто передают то, что их окружает, часто они замечают что-то особенное, стараются передать и настроение, и взаимодействие человека и природы. Например, известный пейзаж А. К.

Саврасова «Грачи прилетели» передает картину ранней русской весны. Этот пейзаж проникнут чувством какой-то задумчивой грусти, и одновременно он вселяет светлую надежду, радостное предчувствие скорого пробуждения природы.

Пейзаж Левитана, изображающий дорогу, по которой в царские времена гнали на каторгу арестантов, словно сгущает чувство тяжести, скорби и глубокой горечи. Дальше — натюрморты. Они изображают предметы окружающей нас жизни: фрукты, цветы, обстановку в доме человека. На этих картинах только неодушевленные предметы.

Но настоящие художественные натюрморты — это не просто копии с натуры, в них отражаются представления современников о прекрасном, их мысли и настроения. Художник Машков в своих натюрмортах серии «Снедь Московская» отразил обилие даров родной земли, ее плодородие, щедрость. Это взгляд на жизнь, полный оптимизма.

Все жанры живописи, каждый по-своему, выражают идеи и чувства, волнующие людей. А вот графические изображения — это рисунки на бумаге карандашом, пером, кисточкой, вот гравюры — их печатают специальной машиной. Плакат — это также графика. Графические работы многих известных художников тоже бережно хранятся в художественных музеях и высоко ценятся.

Чтобы увидеть произведения скульптуры, совсем не обязательно ходить в музей или на художественную выставку. Если мы идем по городу, то видим их повсюду. Это памятники на площадях, рельефы на стенах домов, фонтаны и лепные вазы в парках и скверах. Скульптуры, в отличие от картин, имеют объем и окружены пространством.

10 стр., 4562 слов

Образ Алехина в рассказе О любви Чехова характеристика

... героев, которые неспособны бороться за свое счастье и настоящую любовь. Анализ рассказа Чехова «О любви» ... рассказе, писатель раскрывает слабохарактерность отдельных представителей человечества, неспособных ради своего счастливого будущего на борьбу за любовь. Сочинение ... Чехов, как уже было сказано, – мастер краткой ... Тем не менее, на мой взгляд в этих отношениях на ... есть ли в этом любовь? Возможно, ...

Но скульптура не может показать пейзаж и обстановку, окружающие человека. тема скульптуры — человек, реже животные. Еще в художественном музее есть зал декоративно-прикладного искусства. В нем собраны произведения, созданные народными умельцами. В создании каждой такой вещи принимал участие художник.

Каждый предмет в этом зале — маленькая победа человека над природой. Изготавливая какие-то вещи для обустройства своего быта, люди стремятся сделать их красивыми. Мастера вкладывают душу и любовь в свои изделия. Вот простая глиняная миска, но ее стенки украшены сказочными птицами и фантастическими цветами, красный и черный крестик на рубашке — символы любви и печали, вязаные шарф и шапка хранят в себе душевную теплоту.

В художественном музее сохраняют жизнь памятникам искусства и изучают их.

Искусствоведы выясняют, когда, где и кем была написана картина, определяют ее сюжет, технику исполнения, какие материалы и краски любил применять художник, его почерк, манеру наложения краски на холст.

И обязанность каждого беречь и охранять произведения искусства — нашу историю и гордость, воплощение духовной силы и красоты нашего народа.

Сочинение в художественном музее

Дом-музей А.П. Чехова в Ялте

Дом-музей А.П. Чехова. Ялта, Республика Крым. Фотография: Татьяна Белова / фотобанк «Лори»

В ялтинском доме писатель Антон Чехов жил с 1899 года до самой смерти. Здесь он написал повесть «В овраге», рассказы «Дама с собачкой», «Архиерей», «На Святках», «Невеста», пьесы «Три сестры» и «Вишневый сад». Это место также известно своим садом, в котором растения цветут почти круглый год. Писатель лично подбирал сорта из разных стран и сам сажал деревья, цветы и кустарники. Часть из них сохранились до наших дней.

Из-за белого цвета фасадов, современники называли ялтинский дом Чехова «Белой дачей». Александр Куприн писал: «…вся белая, чистая, легкая, красиво несимметричная, построенная вне какого-нибудь определенного архитектурного стиля…» После смерти Чехова дом перешел его сестре Марии, которая и стала основательницей музея. Она сохранила интерьер комнат и личные вещи брата: записные книжки, семейные фотографии, письма. Во время Великой Отечественной войны Мария Чехова осталась в Ялте, чтобы экспонаты не разграбили.

В 1966 году на территории музея построили здание, в котором разместили литературную экспозицию — книжный и рукописный архивы Антона Чехова. Гостям «Белой дачи» предлагают погулять по дому и саду, посмотреть документальный фильм о писателе, а также посетить другие чеховские места в Крыму: домик в Гурзуфе и дачу Омюр.

Посещение музея

Несколько лет тому назад один мой парижский приятель, человек со странностями, чтобы не сказать более, узнав, что я собираюсь провести два-три дня вблизи Монтизера, попросил меня зайти в тамошний музей, где, по его сведениям, должен был находиться портрет его деда кисти Леруа.. должен был находиться портрет его деда кисти Леруа..

8 стр., 3671 слов

Штрихи к психологическому портрету

... мой психологический портрет. А в своём послании написала: "…Я не знаю, верите Вы в Бога или нет. Я, вообще, ничего о Вас не знаю, но точно могу сказать, ... удалённой статьей – «Я не отказываюсь писать» ()! Та статья, уверен, дополнила бы моё новое эссе "Мой психологический портрет или о моём втором Я". Всего Вам доброго, Фаршид, 13.08.2013, 10:42 Собственно ...

Улыбаясь и разводя руками, он мне поведал довольно дымчатую историю, которую я, признаться, выслушал без внимания, отчасти из-за того, что не люблю чужих навязчивых дел, но главное потому, что всегда сомневался в способности моего друга оставаться по ею сторону фантазии. Выходило приблизительно так, что после смерти деда, скончавшегося в свое время в петербургском доме во время японской войны, обстановка его парижской квартиры была продана с торгов, причем после неясных странствий портрет был приобретен музеем города, где художник Леруа родился. Моему приятелю хотелось узнать, там ли действительно портрет, и, если там, можно ли его выкупить, и, если можно, то за какую цену. На мой вопрос, почему же ему с музеем не списаться, он отвечал, что писал туда несколько раз, но не добился ответа.

Про себя я решил, что просьбы не исполню: сошлюсь на болезнь или на изменение маршрута. От всяческих достопримечательностей, будь то музей или старинное здание, меня тошнит, да кроме того поручение симпатичного чудака мне казалось решительно вздорным. Но так случилось, что, бродя в поисках писчебумажной лавки по мертвым монтизерским улицам и кляня шпиль одного и того же длинношеего собора, выраставшего в каждом пролете, куда ни повернешь, я был застигнут сильным дождем, который немедленно заняялся ускорением кленового листопада: южный октябрь держался уже на волоске.Я кинулся под навес и очутился на ступенях музея.

Это был небольшой, из пестрых камней сложенный дом с колоннами, с золотой надписью над фресками фронтона и с двумя каменными скамьями на львиных лапах по бокам бронзовой двери: одна ее половина была отворена, и за ней казалось темно по сравнению с мерцанием ливня. Я постоял на ступеньках, которые, несмотря на выступ крыши, постепенно становились крапчатыми, а затем, видя, что дождь зарядил надолго, я от нечего делать решил войти. Только я ступил на гладкие, звонкие плиты вестибюля, как в дальнем углу громыхнул табурет, и навстречу мне поднялся, отстраняя газету и глядя на меня поверх очков музейный сторож, — банальный инвалид с пустым рукавом. Заплатив франк и стараясь не смотреть на какие-то статуи в сенях (столь же условные и незначительные, как первый номер цирковой программы), я вошел.

Все было как полагается: серый цвет, сон вещества, обеспредметившаяся предметность; шкап со стертыми монетами, лежащими на бархатных скатиках, а наверху шкапа — две совы, — одну звали в буквальном переводе «Великий князь», другую «Князь средний»; покоились заслуженные минералы в открытых гробах из пыльного картона; фотография удивленного господина с эспаньолкой высилась над собранием странных черных шариков различной величины, занимавших почетное место под наклонной витриной: они чрезвычайно напоминали подмороженный навоз, и я над ними невольно задумался, ибо никак не мог разгадать их природу, состав и назначение. Сторож, байковыми шажками следовавший за мной, но все остававшийся на скромном от меня расстоянии, теперь подошел, одну руку держа за спиной, а призрак другой в кармане, и переглатывая, судя по кадыку. «Что это?» — спросил я про шарики. — «Наука еще не знает, — отвечал он, несомненно зазубрив фразу. — Они были найдены, — продолжал он тем же фальшивым тоном, — в тысяча восемьсот девяносто пятом году муниципальным советником Лун Прадье, кааалером почетного ордена», — и дрожащим перстом он указал на снимок. «Хорошо, — сказал я, — но кто и почему решил, что они достойны места в музее?» «А теперь обратите внимание на этот череп!» — бодро крикнул старик, явно меняя тему беседы. «Интересно все-таки знать, из чего они сделаны», — перебил я его. «Наука…» — начал он сызнова, но осекся и недовольно взглянул на свои пальцы, к которым пристала пыль со стекла.

51 стр., 25355 слов

Портрет итальянского Ренессанса

... в ведущих школах Италии вырабатывается единая типология портрета. 2. Портрет Проторенессанса 3. Портрет Раннего Возрождения Истоки жанра реалистического портрета восходят к периоду позднего Средневековья. Первый ... частности, с его воздействием связывают появление в Италии трёхчетвертного портрета[4]. Портрет возникает в эпоху Проторенессанса в результате роста самосознания личности и реалистических ...

Я еще осмотрел китайскую вазу, привезенную вероятно морским офицером; компанию пористых окаменелостей; бледного червяка в мутном спирту; красно-зеленый план Монтизера в XVII веке; и тройку ржавых инструментов, связанных траурной лентой, — лопата, цапка, кирка. «…Копать прошлое», — рассеянно подумал я, но уж не обратился за разъяснением к сторожу, который, лавируя между витрин, бесшумно и робко за мной следовал. За первой залой была другая, как будто последняя, и там, посредине, стоял, как грязная ванна, большой саркофаг, а по стенам были развешаны картины.

Сразу заприметив мужской портрет между двумя гнусными пейзажами (с коровами и настроением),

я подошел ближе и был несколько потрясем, найдя то самое,age] существование чего дотоле казалось мне попутной выдумкой блуждающего рассудка. Весьма дурно написанный маслом мужчина в сюртуке, с бакенбардами, в крупном пенсне на шнурке, смахивал на Оффенбаха, но, несмотря на подлую условность работы, можно было, пожалуй, разглядеть в его чертах как бы горизонт сходства с моим приятелем. В уголке по черному фону была кармином выведена подпись «Леруа», — такая же бездарная, как само произведение.

Я почувствовал у плеча уксусное дыхание и, обернувшись, увидел добрые глаза сторожа.

  • Скажите, — спросил я, — если б, положим, кто-нибудь захотел купить эту или другую картину, — к кому следовало бы обратиться?
  • Сокровища музея, — честь города, — отвечал старик, — а честь не продается.

Я поспешил согласиться, боясь его красноречия, но все-таки попросил адрес опекуна музея. Он попробовал отвлечь мое внимание повестью о саркофаге, — однако я настаивал на своем. Наконец старик назвал некоего мосье Годара и объяснил, где его отыскать.

Мне, прямо скажу, понравилось, что портрет есть. Весело присутствовать при воплощении мечты, хотя бы и не своей. Я решил немедленно закончить дело, а когда я вхожу во вкус, то остановить меня невозможно. Скорым и звонким шагом выйдя из музея, я увидел, что дождь перестал, по небу распространилась синева, женщина в забрызганных чулках катила на серебряном велосипеде, и только на окрестных горах еще дымились тучи. Собор снова заиграл со мною в прятки, но я перехитрил его. Едва не попав под бешенные шины красного автокара, набитого поющими молодыми людьми, я пересек асфальтовый большак и через минуту звонил у калитки мосье Годара. Он оказался худеньким пожилым человеком в высоком воротничке, в пластроне, с жемчужиной в узле галстука, лицом очень похожим на белую борзую, — мало того, он совсем по-собачьи облизнулся, наклеивая марку на * конверт, когда я вошел в его небольшую, но богато обставленную комнату, с малахитовой чернильницей на письменном столе и странно знакомой китайской вазой на камине. Две фехтовальные шпаги были скрещены над зеркалом, в котором отражался его узкий, седой затылок, и несколько фотографий военного корабля приятно прерывали голубую флору обоев.

-Чем могу вам служить? — спросил он, бросив запечатанное им письмо в мусорную корзину этот жест показался мне необычным, но я не счел нужным вмешаться. В кратких словах я изложил причину моего прихода и даже назвал крупную сумму, с которой мой друг был готов расстаться, хотя, правда, он просил меня ее не называть, а дождаться условий музея.

  • Все это очень мило, — сказал мосье Годар,- да только вы ошибаетесь: такой картины нет в нашем музее.
  • Как нет? — воскликнул я, — да я ее только что видел! Гюстав Леруа, портрет русского дворянина.
  • Одно полотно Леруа у нас действительно имеется, — сказал мосье Годар, перелистав клеенчатую тетрадь и длинным черным ногтем остановившись на найденной строке.

— Но это не портрет, а деревенский мотив: *Возвращение стада».

  • Я повторил, что картину видел своими глазами пять минут тому назад, и что никакая сила не заставит меня в этом усомниться.

— Согласен, — сказал мосье Годар, — но и я тоже не сумасшедший. Я состою хранителем нашего музея вот уже скоро двадцать лет и знаю этот каталог как молитву Господню. Тут сказано «Возвращение стада», значит стадо возвращается, и ежели только дед вашего друга не изображен в виде пастуха, я не могу допустить, что его портрет у нас существует.

  • Он в сюртуке, — крикнул я, — клянусь вам, что он в сюртуке!
  • А как вообще, — спросил мосье Годар подозрительно, — вам понравился наш музей? Вы саркофаг оценили?
  • Послушайте, — и была уже, кажется, вибрация в моем голосе,-сделайте мне одолжение, пойдемте туда сию минуту, и условимся так: если портрет висит там, то вы мне его продадите.
  • А если его нет? — полюбопытствовал мосье Годар.
  • Тогда я вам заплачу ту же сумму.
  • Ладно, — сказал он. — Вот возьмите карандаш и красным, красным концом запишите мне это.

Я сгоряча исполнил его требование. Прочтя мою подпись, он пожаловался на трудность произношения русских фамилий, расписался под ней сам и, быстро сложив листок, сунул его в карманчик жилета.

— Пойдемте, — сказал он, высвобождая манжету. По дороге он заглянул в лавку и купил фунтик липких леденцов, которыми стал насуайчиво меня угощать, а когда я наотрез отказался, попытался мне высыпать штучки две в руку, — я отдернул ее, несколько леденцов упало на панель, он подобрал их и догнал меня рысью. Когда мы приблизились к музею, то увидели, что перед ним стоит красный автокар — пустой.

  • Ага, — сказал мосье Годар довольненьким голосом, — я вижу, что у нас сегодня много посетителей.

Он снял шляпу и, держа ее перед собой, чинно взошел по ступеням.

В музее было нехорошо. Доносились вакхические восклицания, бравурный смех и как будто даже шум потасовки. Мы вошли в первую залу; там старичок сторож удерживал двух святотатцев с какими-то праздничными эмблемами в петличках, и вообще очень сизо-румяных и энергичных, старавшихся добыть из-под стекла черныые шарики муниципального советника. Прочие молодцы из той же сельско-спортивной корпорации громко издевались, кто над червем в спирту, кто над черепом. Один весельчак восхищался трубами парового отопления, будто принятыми им за экспонат; другой целился в сову из кулака и пальца. Всего было человек тридцать, так что получалась толкотня и густой шум от шагов и возгласов.

Мосье Годар захлопал в ладоши и указал на плакат с надписью: «Посетители музея должны быть прилично одеты». Затем он протиснулся — и я за ним — во вторую залу. Все общество тотчас повалило туда же. Я подтолкнул Годара к портрету, и он застыл перед ним, выставив грудь, потом чуть попятился, словно им любуясь, и наступил своим дамским каблуком на чью-то ногу.

  • Прекрасная картина, -воскликнул он вполне искренне, — что ж, не будем мелочны. Вы оказались правы, а в каталоге должно быть ошибка.

Говоря это, он отвлеченными пальцами достал наш контракт и разорвал его на мелкие части, которые, как снежинки, посыпались в массивную плевательницу.

  • Кто эта старая обезьяна? -спросил относительно портрета некто в полосатом нательнике, а так как дед моего приятеля был изображен с сигарой в руке, другой балагур вынул папиросу и собрался у портрета прикурить.
  • Давайте условимся о цене, — сказал я. — И во всяком случае уйдемте отсюда.
  • Пропустите, господа, — крикнул мосье Годар, отстраняя любопытных.

В конце залы оказался проход, которого я прежде не заметил, мы вробились туда.

— Я ничего не могу решить, — говорил мосье Годар, перекрикивая шум. — Решимость только тогда хороша, когда подкреплена законом. Я должен сперва посоветоваться с мэром, который только что умер и еще не избран. Думаю, что купить портрет вам не удастся, но тем не менее хочу вам показать еще другие наши сокровища.

Мы очутились в зале несколько больших размера. Там, на длинном столе под стеклом, раскрыты были толстые, плохо выпеченные книги с желтыми пятнами на грубых листах. Вдоль стен стояли военные куклы в ботфортах с раструбами.

— Давайте обсудим. — взмолился я, порываясь напрвить пируэты мосье Годара к плюшевому дивану в углу. Но мне помешал сторож. Потрясая единственной рука, он догонял нас, сопровождаемый веселым табуном молодых людей, из которых один надел себе на голову медный шлем с рембрандтовским бликом.

  • Снимите, снимите! — воскликнул мосье Годар, и от чьего-то толчка шлем со звоном слетел с хулигана.
  • Дальше, — сказал мосье Годар, дергая меня за рукав, и мы попали в отдел античной скульптуры.

На минуту я заблудился среди громадных мраморных ног и дважды обежал кругом исполинского колена, покамест не увидел опять мосье Годара, который искал меня за белой пятой соседней великанши. Тут какой-то человек в котелке, видно на нее взобравшийся, вдруг с большой вышины упал на каменный пол. Его стал поднимать товарищ, но оба были навеселе, и, махнув на них рукой, мосье Годар полетел в следующую комнату, где сияли восточные ткани, гончие мчались по лазурным коврам, и на тигровой шкуре лежал лук с колчаном.

Но странное дело: от простора и пестроты было только тяжело, мутно, — и потому ли, что все новые посетители проносились мимо, или потому, что мне хотелось поскорее выбраться из ненужно удлинившегося музея, чтобы в свободной тишине докончить с мосье Годаром деловой разговор, но меня охватила какая-то тревога. Между тем мы перенеслись еще в одну залу, которая уж совсем была громадная, судя по тому, что в ней помещался целый скелет кита, подобный остову фрегата, а далее открывались еще и еще залы, косо лоснились полотна широких картин, полные грозовых облаков, среди которых плавали в синих и розовых ризах нежные идолы религиозной живописи, и все это разрешалось внезапным волнением туманных завес, и зажигались люстры, и в освещенных аквариумах рыбы виляли прозрачными шлейфами, а когда мы взбежали по лестнице, то сверху, из галереи, увидели внизу толпу седых людей и зонтиков, осматривающих громадную модель мироздания.

Наконец, в каком-то пасмурном, но великолепном помещении, отведенном истории паровых машин, мне удалось остановить на мгновение моего беспечного вожака.

  • Довольно, -крикнул я, — я ухожу. Мы поговорим завтра…

Его уже не было. Я повернулся, увидел в вершке от себя высокие колеса вспотевшего локомотива и долго пытался найти между макетами вокзалов обратный путь… Как странно горели лиловые сигнальные огни во мраке за веером мокрых рельсов, как сжималось мое бедное сердце… Вдруг опять все переменилось: передо мной тянулся бесконечно длинный проход, где было множество конторских шкапов и неуловимо спешивших людей, а кинувшись в сторону, я очутился среди тысячи музыкальных инструментов, — в зеркальной стене отражалась анфилада роялей, а посредине был бассейн с бронзовым Орфеем на зеленой глыбе. Тема воды на этом не кончилась, ибо, метнувшись назад я угодил в отдел фонтанов, ручьев, прудков, и трудно было идти по извилистому и склизкому их краю.

Изредка, то с одной стороны, то с другой, каменные лестницы с лужами на ступенях, странно пугавшие меня, уходили в туманные пропасти, где раздавались свистки, звон посуды, стук пишущих машинок, удары молотков и много других звуков, словно там были какие-то выставочные помещения, уже закрывающиеся или еще недостроенные. Потом я попал в темноту, где натыкался на неведомую мебель, покамест, увидя красныый огонек, я не вышел на платформу, лязгнувшую подо мной… а за ней вдруг открылась светлая, со вкусом убранная гостиная в стиле ампир, но ни души, ни души… Мне уже было непередаваемо страшно, но всякий раз как я поворачивался и старался вернуться по уже пройденным переходам, я оказывался в еще не виданном месте, — в зимнем саду с гортензиям и разбитыми стеклами, за которыми чернела искусственная ночь, или в пустой лаборатории, с пыльными алембиками на столах. Наконец я вбежал в какое-то помещение, где стояли вешалки, чудовищно нагруженные черными пальто и каракулевыми шубами; там, в глубине за дверью, вдруг грянули аплодисменты, но когда я дверь распахнул, никакого театра там не было, а просто мягкая муть, туман, превосходно подделанный, с совершенно убедительными пятнами расплывающихся фонарей. Более, чем убедительными! Я двинулся туда, и сразу отрадное и несомненное ощущение действительности сменило наконец всю ту нереальную дрянь, среди которой я только что метался. Камень под моими ногами был настоящая панель, осыпанная чудно пахнущим, только что выпавшим снегом, на котором редкие пешеходы уже успели оставить черные, свежие следы. Сначала тишина и снежная сырость ночи, чем-то поразительно знакомые, были приятны мне после моих горячечных блужданий. Доверчиво я стал соображать, куда я собственно выбрался, и почему снег, и какие это фонари преувеличенно, но мутно лучащиеся там и сям в коричневом мраке. Я осмотрел и, нагнувшись, даже тронул каменную тумбу… потом взглянул на свою ладонь, полную мокрого, зернистого холодка, словно думая, что прочту на ней объяснение. Я почувствовал, как легко, как наивно одет, но ясное сознание того, что из музейных дебрей я вышел на волю, опять в настоящую жизнь, это сознание было еще так сильно, что в первые две-три минуты я не испытывал ни удивления, ни страха. Продолжая неторопливый осмотр, я оглянулся на дом, у которого стоял — и сразу обратил внимание на железные ступени с такими же перилами, спускавшиеся в подвальный снег. Что-то меня кольнуло в сердце и уже с новым, беспокойным любопытством я взглянул на мостовую, на белый ее покров, по которому тянулись черные линии, на бурое небо, по которому изредка промахивал странный свет, и на толстый парапет поодаль: за ним чуялся провал, поскрипывало и булькало что-то, а дальше, за впадиной мрака, тянулась цепь мохнатых огней. Промокшими туфлями шурша по снегу, я прошел несколько шагов и все посматривал на темный дом справа: только в одном окне тихо светилап, лампа под зеленым стеклянным колпаком, — а вот запертые деревянные ворота, а вот, должно быть, — ставни спящей лавки… и при свете фонаря, форма которого уже давно мне кричала свою невозможную весть, я разобрал кончик вывески: «…инка сапог», — но не снегом, не снегом был затерт твердый знак. «Нет, я сейчас проснусь», — произнес я вслух и, дрожа, с колотящимся сердцем, повернулся, пошел, остановился опять, — и где-то раздавался, удаляясь, мягкий ленивый и ровный стук копыт, и снег ермолкой сидел на чуть косой тумбе, и он же смутно белел на поленнице из-за забора, и я уже непоправимо знал, где нахожусь. Увы! это была не Россия моей памяти, а всамделишная, сегодняшняя, заказанная мне, безнадежно рабская и безнадежно родная. Полупризрак в легком заграничном костюме стоял на равнодушном снегу, октябрьской ночью, где-то на Мойке или на Фонтанке, а может быть и на Обводном канале, — и надо было что-то делать, куда- то идти, бежать, дико оберегать свою хрупкую, свою беззаконную жизнь. О, как часто во сне мне уже приходилось испытывать нечто подобное, но теперь это была действительность, было действительным все, и воздух, как бы просеянный снегом, и еще не замерзший канал, и рыбный садок, и особенная квадратность темных и желтых окон. Навстречу мне из тумана вышел человек в меховой шапке, с портфелем под мышкой и кинул на меня удивленный взгляд, а потом еще обернулся, пройдя. Я подождал, пока он скрылся, и тогда начал страшно быстро вытаскивать все, что у меня былов карманах, и рвать, бросать в снег, утаптывать, — бумаги, письмо от сестры из Парижа, пятьсот франков, платок, папиросы, но для того, чтобы совершенно отделаться от всех эмигрантских чешуй, необходимо было бы содрать и уничтожить одежду, белье, обувь, все, — остаться идеально нагим, и хотя меня и так трясло от то ски и холода, я сделал, что мог.

Но довольно. Не стану рассказывать ни о том, как меня задержали, ни о дальнейших моих испытаниях. Достаточно сказать, что мне стоило неимоверного терпени и трудов обратно выбраться за границу и что с той пор я заклялся исполнять поручения чужого безумия.

Париж, 1938 г.

Дом-музей М.А. Волошина в Коктебеле

Дом-музей М.А. Волошина. Коктебель, Республика Крым. Фотография: Александр Щепин / фотобанк «Лори»

Дом поэта Максимилиана Волошина построили в Коктебеле в 1903–1913 годах по эскизам самого поэта. Волошин принимал здесь своих коллег, известных писателей, ученых и художников: Осипа Мандельштама, Максима Горького, Генриха Нейгауза, Кузьму Петрова-Водкина и других деятелей культуры. Для них еще при жизни поэта работал Дом отдыха. После смерти Максимилиана Волошина в доме жила его вдова Мария Заболоцкая — во время Великой Отечественной войны она сохранила усадьбу от разграблений.

С 1984 года в доме работает музей. В нем сохранили подлинные интерьеры начала ХХ века и библиотеку, где осталось больше четырех тысяч книг. В мемориальных комнатах можно увидеть личные документы и автографы Волошина, рукописи и машинописи с авторскими правками, литературные переводы и письма, фотографии и живописные полотна, которые создал сам поэт. На втором этаже находится его мастерская с самодельной мебелью — настенный шкафчик, конторка для Алексея Толстого. Он украшал ее росписями, инкрустацией или выжиганием.

В 2000-е на основе дома поэта создали Коктебельский историко-культурный заповедник «Киммерия М.А. Волошина». Каждый год здесь устраивают Волошинские чтения, литературные фестивали, художественные пленэры и конкурсы.

Дом-музей И.Д. Василенко

Дом-музей И.Д. Василенко. Таганрог, Ростовская область. Фотография: agentika.com

Дом-музей советского писателя Ивана Василенко находится в Таганроге. Литератор жил здесь со своей семьей с 1923 по 1966 год, до самой смерти. Он писал: «Я неисправимый провинциал, влюблен в свой Таганрог… Читая меня, вы сразу увидите откуда я родом». В этом доме Василенко написал несколько повестей и рассказов для детей: «Звездочка», «Жизнь и приключения Заморыша», «Артемка в цирке», «Волшебная шкатулка».

В 2004 году для посетителей открыли выставку, где можно увидеть его личные вещи, документы, черновики, журналы и фотографии. Спустя четыре года здесь появилась экспозиция, посвященная «Циклу произведений об Артемке» — одному из главных детских персонажей Василенко. Рядом с домом, по завещанию Василенко, установили памятник «Артемка» скульптора Давида Бегалова: босоногий мальчик в фуражке держит в руке шкатулку. На территории музея также располагается выставка картин художника Михаила Сычева, друга Ивана Василенко.