Художественные особенности поэзии твардовского. «Лирика и своеобразие творчества А

Сочинение

Первые стихи Твардовского появились в печати в 1925 г. Но все, что написано поэтом до 1929 г., сам он считал беспомощным и не включал позже в собрание сочинений.

В первых сборниках «Дорога», «Загорье», «Сельская хроника» Твардовский пишет о новой деревне, о людях села. Он обраща-ется к теме крестьянского труда, передает его поэзию. В стихах 1930-х годов Твардовский создает обобщенный образ человека из народа, воплощающего в себе духовную красоту, высокую мораль (цикл стихов о Даниле, «Ивушка», «Не стареет твоя кра-сота…»).

Уже в сборниках 1930-х годов проявляется своеобразная по-этическая манера Твардовского. Основу его поэзии составляют традиции народно-поэтического творчества: установка на раз-говорный язык, не осложненный метафорами и поэтическими фигурами; использование меткого народного слова, пословиц, поговорок, введение в стих устойчивых поэтических оборотов фольклора. Из народной поэзии вошли в творчество Твардов-ского некоторые постоянные мотивы, например мотив дороги, Дома, испытания героя на пути к счастью или к цели. Можно говорить и о более глубоком влиянии народно-поэтического твор-чества на поэзию Твардовского. Это сказывается в тех мировоз-зренческих принципах, которые положены в основу образа ге-роя и определяют его характер: традиционные крестьянские ценности, народная мораль, народное отношение к труду. Та-кие качества и определили подлинную народность поэзии Твар-довского.

В поэзии 1930-х годов развиваются такие черты, как повествовательность, событийность, которые позже приведут Твар-довского к жанру баллады («Отец и сын», «Баллада о товари-ще», «Баллада об отречении»).

В годы Великой Отечественной войны в поэзии Твардовского сливаются публицистический на-кал, лирическая эмоциональность, эпический взгляд на собы-тия. Стихи военной поры объединены в сборники «Возмездие» и «Фронтовая хроника». Военная поэзия Твардовского тематически не отличалась от творчества других поэтов. Основные темы — непокоренная Родина («Партизанам Смоленщины»), высокое мужество и патриотизм советского солдата («Когда пройдешь путем колонн…», «Граница», «Новогоднее слово»), священная месть («Возмездие»).

Тема войны, памяти о погибших за свободу Родины остается одной из главных в творчестве Твардовского и в послевоенный период («Я убит подо Ржевом…»).

3 стр., 1249 слов

Лирика А. Т. Твардовского

... Стихи А.Твардовского военных лет - это хроника ... Твардовского. Лирический герой его поздней поэзии ... народный ... лирику 1950-60-х годов. ... Твардовского ... лет назад. В стихах ... годах, ... В годы войны ... годы ... цикл стихов ... Поэзия ... годы Великой Отечественной ... стихи, близкие к народной песне, написанные на мотив "Позарастали стежки-дорожки...". В стихах поэта военных лет ... стихи 50-60-х годов - одна из самых прекрасных страниц русской поэзии ...

И у мертвых, безгласных Есть отрада одна: Мы за родину пали, Но она — спасена…

Послевоенные стихи Твардовского наполняются философским осмыслением времени. Поэт говорит о смысле жизни и творче-ства («Нет, жизнь меня не обделила…», «Признание»), о чести человека, о связи человека с природой («Разговор с Падуном», «Снега потемнеют синие…»).

К концу 1960-х годов Твардовский многое понял и переос-мыслил:

…вольно или невольно Было, вышло не то, не так.

Историю советской страны он воспринимает как суровый опыт, который должны учесть будущие поколения. Он судит себя и своих сверстников с высоких нравственных позиций, понима-ет, что долг поэта говорить правду, «как бы ни была горька». Твардовский считает необходимым, чтобы каждый человек сде-лал все, чтобы исправить ошибки в жизни. В стихотворении «Час мой утренний, час контрольный…» поэт уверен, что можно еще повернуть историю:

Но еще не бездействен ропот Огорченной твоей души. Приобщая к опыту опыт, Час мой, дело свое верши.

Введение в Чехословакию в 1968 г. советских танков болью ото-звалось в лирике Твардовского. Он воспринял этот акт как наступ-ление на свободу, как крушение всех надежд («В чем хочешь чело-вечество вини…», «Маркс, Энгельс, Ленин, знать бы вам…»).

Твардовский ощущает свою трагическую вину за то, что про-исходит в нашей стране. Он лирически анализирует собствен-ную биографию, а через нее — биографию всего поколения, поднимается до философского осмысления «жестокой судьбы»:

Я знаю, никакой моей вины В том, что другие не пришли с войны, В том, что они — кто старше, кто моложе — Остались там, и не о том же речь, Что я их мог, но не сумел сберечь, — Речь не о том, но все же, все же, все же…

Материал с сайта

Обобщающие темы позднего творчества — я и мир, я и путь жизни, я и смерть, я и народ. Это опыт познания через самопо-знание. В лирическом цикле «Памяти матери» поэт в воспомина-ниях путешествует с матерью по дорогам ее жизни и всего наро-да. Мотив связи времен организует весь цикл и сливается с мо-тивом Дома, истоков. Память присуща не только человеку, но и природе. В стихотворениях «Как неприютно этим соснам в пар-ке…», «Газон с утра из-под машинки…», «Береза» память при-роды — это метафора связи всего в мироздании, выражение един-ства. Поэт обостренно чувствует конец личного бытия отдельно-го человека, отмеренность срока жизни. Но общность всего в мире, текучесть времени позволяют преодолеть эту конечность, обрести продолжение в потомках, в шелесте деревьев, в метель-ной круговерти. Трагизм неизбежного конца просветляется соз-нанием ненапрасности жизни («Прощаемся мы с матерями…», «Время, скорое на расправу»).

От констатации фактов социалистического строительства через постижение души народной на войне Твардовский при-шел к философскому пониманию жизни и судьбы человека и страны.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском, На этой странице материал по темам:

  • мотивы лирики в творчестве твардовского
  • твардовский речь не о том но все
  • родина в творчестве александра твардовского
  • тема природы в творчестве пастернака
  • своеобразие творчества и.а. крылова для детей

Когда речь заходит о поэзии Александра Твардовского, в первую очередь вспоминаются слова: «Вот стихи, а всё понятно, всё на русском языке». В своём творчестве Твардовский перенял традиции русской классики – Пушкина, Лермонтова, Некрасова.

2 стр., 928 слов

Образ поэта в творчестве Пушкина

... достиг мастерства, сталкивается с непониманием и завистью… в этой жизни. Образ поэта в творчестве Пушкина Несколько интересных сочинений Россия – сильнейшая в мире держава! - так нам внушают ... невозможны в реалиях мира. Одним из самых показательных стихотворений на тему предназначения поэта является у Пушкина стихотворение «Пророк». Поэзия отождествляется со священным, ведь сюжет стихотворения ...

Всё творчество этого поэта можно разделить на несколько этапов. Оно разнообразно в тематическом и жанровом отношении. Ранняя лирика Твардовского посвящена теме природы. Только сельский житель, выросший в деревне, любящий малую родину, тонко чувствующий запахи земли, ветра, трав, может так просто и правдиво нарисовать картину сельской осени:

День пригреет – возле дома

Пахнет позднею травой,

Яровой сухой соломой

И картофельной ботвой.

И хотя земля устала,

Всё ещё добра, тепла:

Лён разостланный отава

У краёв приподняла…

Создаётся впечатление присутствия в деревне. Надо обладать чутким зрением, чтобы увидеть, как отава – трава, выросшая под осень на месте скошенной, — приподняла лён, расстеленный для сушки. Мы охотно верим поэту, своими глазами видевшему все «мелочи» сельской жизни, неоднократно перечувствовавшему осеннюю прелесть природы.

В 30-е годы большая часть стихотворений поэта являются сюжетными по содержанию, носят очерковый характер. Главный герой в них – сельский труженик: хлебороб, плотник, скотник, печник, шофёр. Зачастую мы не встретим здесь лирического героя, либо он присутствует в роли эпического персонажа. Нет здесь и метафорической образности, необычных ритмов, сложных композиционных приёмов. Все стихотворения, созданные до Великой Отечественной войны, объединены под названием «Сельская хроника».

Но Твардовский писал не только о труде, но и о любви («Соперники», «Невесте», «Размолвка»).

Здесь явно звучит голос лирического героя, появляется диалогическая речь. Отношения влюблённых немного наивны, а рассказчик добр даже к более удачливому сопернику:

Пусть он смелый,

Пусть известный,

Пусть ещё побьёт рекорд,

Но и пусть мою невесту

Хорошенько любит,

Чёрт!..

В годы Великой Отечественной войны Твардовский пишет великолепнейшее произведение, памятник русскому солдату, — поэму «Василий Тёркин». В образе Васи Тёркина воплощены главные черты русского национального характера. Произведение ценно не только с точки зрения идеи, но и в художественном плане. Поэт создал новую оригинальную форму. Определение жанра как «книги» дало возможность автору вольно изображать картины боёв и мирной жизни, бегло, как в очерке, вводить новых героев, массовые сцены перемежать с характеристиками героев.

Композиция поэмы также оригинальна. Чёткой хронологии в ней нет, просто показываются отдельные периоды военного времени. В «Книге про бойца» много лирических отступлений, поэтому мы можем назвать её лиро-эпической вещью. Обращается Твардовский здесь и к фольклорным традициям.

В послевоенные годы Твардовский в поэмах (например, «Дом у дороги») и стихах («В час мира», «Я убит подо Ржевом», «В тот день, когда окончилась война» и др.) поднимает тему памяти о страшных событиях 1941-1945 гг. В этот период в его произведениях проявились характерные для поэта гражданственная публицистичность, историзм, философская глубина.

8 стр., 3700 слов

Един есть Бог, Един Державин особенности личности и творчества поэта

... Творчество Державина, по определению В.Г. Белинского, было «первым шагом к переходу вообще русской поэзии от риторики к жизни». 2. Жизненный путь Г.Р. Державина. Державин ... речью станет на рубеже XVIII-XIX веков общепризнанным великим поэтом ... первый ... Державин вместе создали русскую поэзию. Если Ломоносов дал ей метрические и ритмические формы — так сказать, тело, оболочку, то Державин вдохнул в нее живую ...

В 1950-1960 годы Твардовский работает над поэмой «За далью – даль». Для неё он выбрал форму путевого дневника: на поезде «Москва – Владивосток» путешественник-пассажир просто заносит в путевую тетрадь всё, что видит из окна вагона. Такое направление сюжета не ново в русской и зарубежной литературе. Здесь возникает тот же образ дороги, который брал за основу когда-то А. Н. Радищев («Путешествие из Петербурга в Москву»), Н. А. Некрасов («Кому на Руси жить хорошо»).

Свободное построение поэмы даёт возможность включить в текст множество тем и проблем – в своих рассуждениях повествователь уходит то в страну детства, то в военные годы, то размышляет о сегодняшнем дне страны. Основная же дорожная магистраль – это магистраль духовная, связанная с судьбой Родины, с её историей, с характерами отдельных людей, с радостями и печалями народа.

В 1960-е годы Твардовский возвращается к теме памяти о войне:

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны.

В том, что они – кто старше, кто моложе,-

Остались там. И не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь,-

Речь не о том, но всё же, всё же, всё же…

Традиционно для поэтики Твардовского строки здесь построены просто, прозаически, нет сложных метафор, сложных образных выражений, но душевное переживание остро чувствуется именно в этой простоте и прозрачности.

За сорок шесть лет творческой работы Александром Твардовским созданы не только стихи и поэмы, но и очерки, фронтовые записки, статьи. В художественном отношении он во многом следовал традициям русской классической литературы. В произведениях Твардовского мы не найдём «приукрашенности», сложных аллегорий, глубокой метафоричности. Его художественное слово отличается простотой и искренностью.

Не всё удалось блестяще выразить Твардовскому в своём творчестве. Жанр лирики хуже давался поэту. Но он прав в главном: то, что «знал лучше всех на свете», он выразил в основном честно и художественно убедительно, не «передоверяя» никому.

Лирика. Своеобразие творчества. Первые стихи Твардовского появились в печати в 1925 г. Но все, что написано поэтом до 1929 г., сам он считал беспомощным и не включал позже в собрание сочинений. В первых сборниках «Дорога», «Загорье», «Сельская хроника» Твардовский пишет о новой деревне, о людях села. Он обраща­ется к теме крестьянского труда, передает его поэзию. В стихах 1930-х годов Твардовский создает обобщенный образ человека из народа, воплощающего в себе духовную красоту, высокую мораль (цикл стихов о Даниле, «Ивушка», «Не стареет твоя кра­сота…»).

Уже в сборниках 1930-х годов проявляется своеобразная по­этическая манера Твардовского. Основу его поэзии составляют традиции народно-поэтического творчества: установка на раз­говорный язык, не осложненный метафорами и поэтическими фигурами; использование меткого народного слова, пословиц, поговорок, введение в стих устойчивых поэтических оборотов фольклора. Из народной поэзии вошли в творчество Твардов­ского некоторые постоянные мотивы, например мотив дороги, Дома, испытания героя на пути к счастью или к цели. Можно говорить и о более глубоком влиянии народно-поэтического твор­чества на поэзию Твардовского. Это сказывается в тех мировоз­зренческих принципах, которые положены в основу образа ге­роя и определяют его характер: традиционные крестьянские ценности, народная мораль, народное отношение к труду. Та­кие качества и определили подлинную народность поэзии Твар­довского. В поэзии 1930-х годов развиваются такие черты, как повествовательность, событийность, которые позже приведут Твар­довского к жанру баллады («Отец и сын», «Баллада о товари­ще», «Баллада об отречении»).

5 стр., 2093 слов

Твардовский жизнь и творчество на Смоленщине

... и внимание к людям. Цель моего реферата – рассказать о смоленском периоде жизни и творчества Александра Трифоновича Твардовского. При написании реферата использовалась обширная литература. Одной из важнейших ... «урожайным»: за это время поэт опубликовал более шестидесяти материалов, в их числе 48 стихотворений2 . Анализируя стихи и корреспонденции раннего Твардовского, невольно обращаешь внимание на ...

В годы Великой Отечественной войны в поэзии Твардовского сливаются публицистический на­кал, лирическая эмоциональность, эпический взгляд на собы­тия. Стихи военной поры объединены в сборники «Возмездие» и «Фронтовая хроника». Военная поэзия Твардовского тематически не отличалась от творчества других поэтов. Основные темы — непокоренная Родина («Партизанам Смоленщины»), высокое мужество и патриотизм советского солдата («Когда пройдешь путем колонн…», «Граница», «Новогоднее слово»), священная месть («Возмездие»).

Тема войны, памяти о погибших за свободу Родины остается одной из главных в творчестве Твардовского и в послевоенный период («Я убит подо Ржевом…»).

И у мертвых, безгласных Есть отрада одна: Мы за родину пали, Но она — спасена… Послевоенные стихи Твардовского наполняются философским осмыслением времени. Поэт говорит о смысле жизни и творче­ства («Нет, жизнь меня не обделила…», «Признание»), о чести человека, о связи человека с природой («Разговор с Падуном», «Снега потемнеют синие…»).

К концу 1960-х годов Твардовский многое понял и переос­мыслил: …вольно или невольно Было, вышло не то, не так. Историю советской страны он воспринимает как суровый опыт, который должны учесть будущие поколения. Он судит себя и своих сверстников с высоких нравственных позиций, понима­ет, что долг поэта говорить правду, «как бы ни была горька». Твардовский считает необходимым, чтобы каждый человек сде­лал все, чтобы исправить ошибки в жизни. В стихотворении «Час мой утренний, час контрольный…» поэт уверен, что можно еще повернуть историю: Но еще не бездействен ропот Огорченной твоей души. Приобщая к опыту опыт, Час мой, дело свое верши. Введение в Чехословакию в 1968 г. советских танков болью ото­звалось в лирике Твардовского. Он воспринял этот акт как наступ­ление на свободу, как крушение всех надежд («В чем хочешь чело­вечество вини…», «Маркс, Энгельс, Ленин, знать бы вам…»).

Твардовский ощущает свою трагическую вину за то, что про­исходит в нашей стране. Он лирически анализирует собствен­ную биографию, а через нее — биографию всего поколения, поднимается до философского осмысления «жестокой судьбы»: Я знаю, никакой моей вины В том, что другие не пришли с войны, В том, что они — кто старше, кто моложе — Остались там, и не о том же речь, Что я их мог, но не сумел сберечь, — Речь не о том, но все же, все же, все же… Чувство сопричастности общей судьбе было неотъемлемой частью мышления поэта в его поздней лирике. Его стихи — это разговор с самим собой, наедине. Обобщающие темы позднего творчества — я и мир, я и путь жизни, я и смерть, я и народ. Это опыт познания через самопо­знание. В лирическом цикле «Памяти матери» поэт в воспомина­ниях путешествует с матерью по дорогам ее жизни и всего наро­да. Мотив связи времен организует весь цикл и сливается с мо­тивом Дома, истоков. Память присуща не только человеку, но и природе. В стихотворениях «Как неприютно этим соснам в пар­ке…», «Газон с утра из-под машинки…», «Береза» память при­роды — это метафора связи всего в мироздании, выражение един­ства. Поэт обостренно чувствует конец личного бытия отдельно­го человека, отмеренность срока жизни. Но общность всего в мире, текучесть времени позволяют преодолеть эту конечность, обрести продолжение в потомках, в шелесте деревьев, в метель­ной круговерти. Трагизм неизбежного конца просветляется соз­нанием ненапрасности жизни («Прощаемся мы с матерями…», «Время, скорое на расправу»).

6 стр., 2732 слов

Друзья Пушкина в лицее. Самые счастливые и беззаботные годы в жизни поэта

... выпуск лицеистов, куда бы их не забросила жизнь, отмечали день открытия Лицея и вспоминали друг друга, Пушкин пишет о своих друзьях: поэте и декабристе Вильгельме Карловиче Кюхельбекере, о мореплавателе ... сословия, с университетским уровнем обучения. По замыслу Сперанского, здесь должны вырасти люди новой породы, будущие государственные деятели России, которые внесут прогрессивные преобразования и ...

От констатации фактов социалистического строительства через постижение души народной на войне Твардовский при­шел к философскому пониманию жизни и судьбы человека и страны. Дополнительная литература. Акаткин В.М. Александр Твардовский: Стихи и проза. Воронеж, 1977. Бердяева О.С. Лирика Александра Твардовского. Вологда, 1989. Дементьев В. Александр Твардовский. М., 1976. Кондратович А.И. Александр Твардовский. Поэзия и личность. М., 1978. Кулинич А.В. Александр Твардовский. Очерк жизни и творчества. Киев, 1988. Любарева Е.П. Эпос А. Т. Твардовского. М., 1982. Македонов А.В. Творческий путь Твардовского: Дома и дороги. М., 1981. Павловский А.И. Память и судьба. Л., 1982. Романова P.M. Александр Твардовский: Страницы жизни и творчества. М., 1989. Турков А. Александр Твардовский. М., 1970.

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Муниципальное общеобразовательное

учреждение гимназия №25

по предмету: Литература

[Электронный ресурс]//URL: https://litfac.ru/sochinenie/osobennosti-liriki-tvardovskogo/

н а тему: С ВОЕОБРАЗИЕ ЛИРИКИ Т ВАРДОВСКОГО

ученица 11 «Б» класса

Завардаева Любовь

Богачёва О.Н

Кострома 2004

1. Введение 3

2. Основная часть 8

2.1 Твардовский-лирик (общая характеристика творчества поэта 60-х годов.) 8

2.2 Связь времен (характерная черта общества позднего Твардовского) 11

2.3 Стиль Твардовского: совершенство и простата 12

2.4 Неизбежность смерти: философские рассуждения 1 9

3. Заключение 2 1

Список литературы 2 2

[Электронный ресурс]//URL: https://litfac.ru/sochinenie/osobennosti-liriki-tvardovskogo/

7 стр., 3321 слов

Роль труда в жизни человека (2)

... орудия и собственно процесс труда, люди вместе с тем совершенствуют и самих себя. Важно показать роль труда в жизни семьи. Она непосредственно связана с трудом, как в своих собственных интересах, так ...

1. Введение

Цельная личность поэта, мудрого и граждански зрелого, беспощадного к себе, гневного и неукротимого, нежного и усталого, встает за каждым маленьким шедевром поздней лирики А.Т. Твардовского.

Для любителей «поверять алгеброй гармонией» она представит немалые затруднения: столько написано им за последние годы стихотворений, не укладывающихся ни на одну из привычных полочек. Где у него грань между лирикой философской и гражданской, пейзажной и политической? Ее почти, а порой и вовсе нет. Но все стихи последнего десятилетия — свидетельство того, что Твардовский — лирик поднялся до самых вершин поэзии.

Иногда те или иные картины природы вызывают у поэта ассоциации восполнения далекого детства, воскрешают в памяти давние события, их зрительную и звуковую окраску. И тогда «шум сонливый и неусыпный полевой», «невнятный говор или гомон в вершинах сосен вековых» —

…эти памятные шумы —

Иной порой, в краю другом, -, Как будто отзвук давней думы,, Мне в шуме слышались морском.

Этот «отзвук давней думы», постоянное ощущение «связи времен» чрезвычайно характерен для позднего Твардовского. Это неотъемлемое свойство его натуры, свойство, которое окрасило все его творчество, особенно сильно — в послевоенное время. Даже такое, казалось бы, ультрасовременное творение рук человеческих, как скоростной воздушный многоместный лайнер, который «тянул в пустыне поднебесной свою тяжелую страну», и то по каким — то ассоциациям вызывает у поэта «отзвук» тех времен, когда он еще «ребенком малым» увидел Днепр и вместе с отцом, конем и возом взобрался на паром.

И, как канат на переправе,, Брунжала басом та струна.

Чем вызвано это неожиданное сравнение — чисто ли звуковым сходством или, может быть, тем, что когда-нибудь и над днепровским паромом небо «синело кой-где в разрывах облаков»? Об этом мог бы сказать лишь сам Твардовский.

Вновь и вновь вспоминает поэт свою юность, свое детство, с высоты прожитых лет всматривается в прошлое:

… И жаворонок, сверлящий небо

В трепещущей голубизне,, Себе и миру на потребу, Оповещает о весне., Все, как тогда. И колокольня, Вдали обозначает даль,, Окрест лежащую раздельно…

«Все, как тогда»… Но не он ли сказал: «Все та же, та же, да другая и даль, и близь, и все вокруг»? Внешне все то же: и голубое небо весеннее, и песнь жаворонка, и неоглядные дали.

И только нету сумки школьной,

Да мне сапог почти не жаль —

Не то, что прежних, береженых,, Уже чиненных не впервой,, Моих заветных сапожонок,, Водой губимых снеговой.

Оказывается, изменился сам автор. Сейчас, в его годы, ему «сапог почти не жаль» — жаль утраченных навек детства и юности. Но какая бы ни была грусть и жалость, поэта бесстрашно приближается к своей последней черте, более того, он обрел на склоне лет высшую мудрость, которой щедро делится с читателем. Как никогда, зорко отличает он теперь подлинные ценности от мнимых, иллюзий — то реальности.

С тропы своей ни в чем не соступая,, Не отступая — быть самим собой., И чью-то душу отпустила боль.

Даже в самом сознании неизбежности смерти Твардовский, как это ни парадоксально, видит ничем не заменимое благо, потому что, надейся человек на бессмертие, он не в состоянии был бы оценить прелесть жизни, а значит, лишился бы единственного источника творческих сил:

2 стр., 803 слов

Аргументы к сочинению роль искусства в жизни человека

... не касаясь собственной души, создает продукт. «Свеча горела» М. Гелприна О роли искусства в жизни человека повествует рассказ Майкла Гелприна «Свеча горела». Навыки механического труда развивают ... Не горела искра искусства в душе художника, поэтому приходилось заниматься ремеслом. Но все изменилось, когда Берг приехал погостить в поместье к другу. Дело было осенью. Художник не планировал ...

Не знаю, как горел бы жар

Моей привязанности кровной,, Когда бы я не подлежал,, Как все, отставке безусловной., Тогда откуда бы взялись, В душе, вовек не омраченной,, Та жизни выстраданной сласть,, Та вера, воля, страсть и власть,, Что стоит мук и смерти черной!

Правда, это было написано в 1957 году, когда поэту до «отставки безусловной» оставалось еще 14 лет. Но и во всей последующей лирике мы не найдем не только опровержения этой мысли, но даже и малейшей поправки.

«Вера, воля, страсть и власть»…

Вера в свои силы, в могущество народа, в человечество.

Воля к победе над строкой. Не остывающая страсть гражданина — борца. Власть над своими минутными слабостями, над усталостью, старческими недругами. Конечно, лучше, если бы их не было.

остывает горячего лета усталость

Ах, добрая осень,

такую бы добрую старость:

Чтоб вовсе она

не казалась досрочной, случайной,

И все завершалось,

как нынешний год урожайный;

Чтоб малые только

ее возвещали недуги

И шла бы она

под уклон безо всякой натуги.

Вся эта благостная картина мыслима, однако, только в сослагательном наклонении. Тешить себя подобными иллюзиями — значит, расслабляться, не быть готовым выдержать новые испытания. И автор завершает начатое строками горькой и мужественной правды:

Но только в забвеньи

тревоги и боли насущной

Доступны утехи

и этой мечты простодушной.

Готовясь к «отставке безусловной», Твардовский сумел преодолеть и собственное искушение заново «отредактировать» свой творческий путь, дабы остаться в восприятии потолков во всем блеске своего таланта и дабы каждое, даже юношеское, стихотворение представляло собой верх совершенства. В 1965 году, перебирая старые рукописи, поэт поймал себя на том, что на какое-то время его внимание приковал «чернил давнишних блеклый цвет и разный почерк разных лет». Но, отметив про себя, как, менялись с годами, почерк становился все неразборчивее и, наконец, сделался таким, что «строки не разобрать последней», Твардовский с убийственной самоиронией заключил:

Да есть ли толк и разбирать,, Листая старую тетрадь, С тем безысходным напряжением,, С каким мы в зеркале хотим, Сроднится как-то со своим, Непоправимым отраженным?..

Прошло три года. Еще три осталось прожить. Может быть, стоит вернуться к старым тетрадям, подвергнуть их последней, ювелирной отделке? Нет.

Допустим, ты свое уже оттопал, И позади — остался твой предел,

Но при тебе и разум твой, и опыт,

И некий срок еще для сдачи дел

Отпущен — до погрузки и отправки., Ты можешь на листах ушедших лет, Внести еще какие-то поправки,, Чертой ревнивой обводя свой след;, Самозащите доверяясь шаткой,, Невольно прихорашивать итог…, Но вдруг подумать:, Нет, спасибо в шапку,, От этой сласти береги нас бог., Нет, лучше рухнуть нам на полдороге,, Коль не по силам новый был маршрут., Без нас отлично подведут итоги, И, может, меньше нашего наврут.

2. Основная часть

2.1. Твардовский лирик (общая характеристика творчества по эта 60-х годов)

3 стр., 1187 слов

Жизнь как тема лирики Пушкина

... вечного обновления жизни, но и уверенность в том, что человеку дано возрождение в следующих поколениях. В лирике 30-х годов, когда творческие силы поэта достигли высшего расцвета, переживания лирического героя Пушкина ... русской природы рождает в нем воспоминания и настраивает на философские размышления. ... времен он рад лишь ей одной». Осенью поэт испытывает подъем душевных, физических и поэтических ...

Русская философская лирика знает не мало строк — раздумий великих поэтов о земном бытии. В эту поэтическую «антологию» органично входят лучшие стихи поэтов нашего времени и среди них — стихи А.Т. Твардовского, в которых он стремился по-своему ответить на вечные вопросы.

Глубоко философские по своей сути произведения А.Т. Твардовского, написанные им в последние годы жизни (часть из них опубликована лишь после его смерти), подчеркнуто незамысловаты. «Заветные слова лирике Твардовского, мудрые, волнующие по своему содержанию, всегда просты и прозрачны, без капли лингвистической эквилибристики и образной нарочитости». (Шанский Н.М. «О лирике А.Т. Твардовского»).

Кажется, что о таких высоких, волнующих каждого человека понятиях, как жизнь, старость, смерть, с читателем говорит не создатель широко известных поэм, не авторитетный редактор «Нового мира», а добрый знакомый, — настолько тепла и человечна его философская лирика. Искреннее, доброе слово поэт предпочитает тому суррогатному словесному материалу, которым порой маскируется скудость мысли и нарочитость чувства. Тропы у Твардовского просты, даже аскетичны, но при этом отличаются необыкновенной живостью и естественностью, эпитет никогда не доминирует над предметным словом.

Реалистические детали обращены не только к зрительной памяти читателя, а потому воссоздаются в сознании едва ли не всеми органами чувств, каждое из которых порождает определенные ассоциаций. Один лишь «Запах свежей натоптанной хвой — запах праздников и похорон» в сером сумраке вложенной мартовской ночи делает зримыми, почти осязательными еловые веточки, втоптанные в раскисший мартовский снег множеством ног. И они, эти веточки, тревожат память, будоражат воображение. Хочется точнее осмыслить жгучую антонимическую пару: праздники — похороны. Хочется отыскать ответ на вопрос, почему в стихотворении «День прошел…» еловыми веточками усыпан весенний снег, а не зимний посленовогодний, что было бы так естественно. Мы сопоставляем, анализируем, ищем ответ. И для разбуженной памяти завершающий стихотворение риторический вопрос:

Что за ним — за рассветной чертой -, Просто день или целая эра, Заступает уже на постой, —

который терзал страну в марте 1953 года, утрачивает свою риторичность. Вернувшись в сознание тринадцать лет спустя (стихотворение «День прошел…» написано в 1966г.), вопрос становится ответом, свидетельством затянувшихся ожиданий «праздничных», эпохальных перемен и в судьбе отдельного человека, и в судьбе страны.

Нередко в стихах Твардовского не только узнаваемый предмет, но и рядовая житейская ситуация становится для рассуждений, философских обобщений. Из дежурной фразы обычного праздничного поздравления («Когда обычный праздничный привет…») внимательный взгляд адресата выделяет пожелание долгих лет. И тут же скептический ум вскрывает очевидную бессмыслицу этой трафаретной фразы, ее узаконенную бестактность и даже жесткость. Горечь и раздражения маскируются в апелляции к всеобщему опыту, который

…всем одно твердит,

Что долгих лет, их не бывает просто,, И девятнадцать или девяносто -, Не все ль равно, когда их счет закрыт.

Воображаемый диалог с «поздравителем» перерастает в спор с собственными горестными мыслями. Эмоциональное междометие «но, боже мой» предваряет найденный аргумент. В нем — и прорвавшаяся досада, и радость оттого, что одержана маленькая победа над грустной арифметикой, отыскан очевидный, а потому особенно убедительный довод. Однако поэт не спешит представить этот довод. Вначале он четко формирует то, что нужно оспорить:

Но, боже мой, и все-таки неправда,, Что жизнь с годами сходит вся на клин,, Что есть сегодня, да, условно, завтра,, Да, безусловно, вздох в конце один.

Категорическое несогласие с тем, что «жизнь с годами сходит вся на клин», заключено в анафорическом «нет», которое, начиная последнее четверостишье, возвращает к эмоциональному «Но, боже мой, и все-таки неправда». И хотя очевидно, что человеку не дано задержать быстротекущее время, все же память не подвластна этому закону:

Нет, был бы он не выносимо страшен,, Удел земной, не будь всегда при нас, Ни детства дней, ни молодости нашей,, Ни жизни всей в ее последний час.

Осознание того, что рождение и смерть разделяет целая жизнь, понимание того, что вспоминания о самых светлых днях жизни — и о детстве, прежде всего, — остаются с человеком всегда, вера в то, что силой мысли и воображения можно вернуть прекрасные мгновения бытия в самый страшный час его, — все это без высоких слов и трескучих фраз о смысле жизни и предназначении человека освобождает думы о конечности земного бытия от безысходной тоски.

2.2 Связь времен (характерная черта общества позднего Твардовского)

Подобные отношения к памяти, к детству, подобная оценка его в жизни человека, роднят размышления Твардовского с размышлениями и оценками его поэтических предшественников — Лермонтова, Некрасова, Сурикова, Тютчева:

Играйте же дети! Растите на воле!, На то вам и красное детство дано,, Чтоб вечно любить это скудное поле,, Чтоб вечно вам милым казалось оно., Храните свое вековое наследство,, Любите свой хлеб трудовой -, И пусть обаянные поэзии детства, Проводит вас в недра землицы родной!…

(Некрасов)

Весело текли вы,, Детские года!, Вас не омрачили

Горе и беда.

(Суриков)

Сравнение с тютчевскими:, Как ни тяжел последний час -, Та непонятная для нас, Истома смертного страданья, -, Но для души еще страшней, Следить, как вымирают в ней, Все лучше воспоминанья …

Очевидное следование традициям русской поэзии — это принципиальная творческая позиция А.Т. Твардовского. И она проявляется не только в схожести оценок и акцентов, но и в тематической и образованной преемственности, роднящей лирику Твардовского с лирикой его предшественников.

2.3 Стиль Твардовского : совершенство и простата

В русской поэзии философские размышления традиционно связаны с природой, с которой, в свою очередь, тесно связана жизнь человека, его души. Рассказ о природе часто является исходным звеном философской лирики. Особенно любила в русской поэзии осень. Но у каждого поэта осень своя, неповторимая.

В пушкинской лирической новелле осень с ее «пышным природы увяданием» напоминает кратковременное лихорадочное цветение «чахоточной девы, которая на смерть осуждена». Удивительно, но подобное описание ничуть не контрастирует с рассказом о творческом вдохновении, которым охвачен лирический герой Пушкина.

Для Некрасова осень — «славное» время, когда

…здоровый, ядреный

Воздух усталые силы бодрит., Для Тютчева осенние дни — это пора, когда

…Ущерб, изнеможение — и на всем

Та кроткая улыбка увяданья,, Что в существе разумном мы зовем, Божественной стыдливостью страданья.

Касочные, ослепительные осенние пейзажи Бунина выполнены, почни на пределе естественности, на грани натуральности. Полыхающая бунинская осень словно списана с полотен импрессионистов. Осенний лес в стихотворении «Листопад» —

…точно терем расписной,

Лиловый, золотой, багряный,, Стоит над солнечной поляной,, Завороженный тишиной.

Этот лес, объятый «мертвым молчанием», воплощает «последние мгновения счастья» Осенние пейзажи Бунина, как и многие пейзажи Тютчева, изящны и в то же время размашисты, пространственны. Они выполнены такими яркими поэтическими цветообозначениями (блеск лазури голубой, блеск серебра осенней паутины, зловещий блеск и пестрота дерев, пожар заката, пурпурный блеск огня и золота, хрустальный день, лучезарный вечер, чистая и светлая лазурь неба), что это делает почти невозможным присутствие в подобном пейзаже человека.

У Твардовского осенняя природа не блещет, не ослепляет своими красками, не страшит своей предсмертной красой, потому что осенние картины выполнены приглушенными матовыми красками. И по масгитабу его пейзажи скромнее, камернее. Осенний лес перестает ощущаться как некий многокрасочный массив, он предстает то в виде уютной, прогретой солнцем полянки, где «На дне… жизни, на самом донышке» хорошо посидеть «на солнышке, на теплом пенушке», то в виде осинника с настоявшимся запахом, «горьковатым и легкоморозным», то в виде садика, который без листьев стал «беднее, светлей и смирней». И отдыхающее поле в изображений Твардовского — это в поздней лирике — всего лишь дачный огород, где ощутим «дымок садового костра», а «земля с дернинкою сухой не отдает нимало духом тленья».

В осенних зарисовках Твардовского осень всегда добра, тепла. Ощущение теплоты создается концентрацией лексики, либо прямо связанной с обозначением тепла (Безветренны, теплы — почти что жарки, один другого краше, дни — подарки), либо косвенно свидетельствующей о тепле. Такой теплый пейзаж лишен односторонней временной перспективы. Он не обращает уже мысль только к будущей зиме. Спокойные, естественные, предельно реалистические осенние картины Твардовского не воспринимаются как сезонная гибель зеленого мира. Его осенние пейзажи — это рассказ о жизни природы с экскурсом в прошлое (Как пот, остывает горячего лета усталость) и взглядом в будущее (Перед какой безвестною зимой так свеж и ясен этот мир осенний).

Наполненный конкретными бытовыми реалиями, насыщенный атрибутами незримого присутствия человека, пейзаж у Твардовского становится рассказом не только о жизни природы, но и рассказом о жизни человека. Внимательно всматриваясь в картины осени, поэт видит в ней важнейший итоговый период в круговороте природы и естественно и закономерно переходит к размышлениям о человеческом бытии:

Остывает горячего лета усталость., Ах, добрая осень,, Такую бы добрую старость:, Чтоб вовсе она не казалось

досрочной, случайной

И все завершилось,

как нынешний год урожайный;

Чтоб малые только

ее возвышали недуги.

И шла бы она

под уклон безо всякой натуги.

Осенние мысли и настроения лирического героя Твардовского во многом созвучны мысли, которые мы находим в классической русской поэзии. Сравнение у Е. Баратынского:

А ты, когда вступаешь в осень дней,, Оратай жизненного поля,, И перед тобой во благостыне всей, Является земная доля;, Когда тебе жительские образы,, Труд бытия вознаграждая,, Готовится подарить свои плоды, И спеет жатва дорогая,, И в зернах дум ее собираешь ты,, Судеб людских достигнув полноты, -, Ты так же ли, как земледел, богат?

Герой Твардовского в осеннем лесу, «в наклонных лучах недалекого вечера», часто предается итоговым размышлениям:

И пусть оно так,

что морская немалая —

Твой век целиком,

да об этом уж нечего.

Я думу свою

без помехи под случайную,

Черту подведу

стариковской палочкой:

Нет, все — таки нет,

ничего, что по случаю

Я здесь побывал…

Умиротворенность осенней природы преображает человека: осенью утихают душевные бури, приглушаются страсти, появляется желание следовать природной гармоний. Но герой Твардовского понимает, что мечта о «доброй старости» часто так и остается всего лишь мечтой, что

…только в забвенье

тревоги и боли несущей

Доступны утехи

и этой мечты простодушной.

Однако гораздо чаще, замечая, как «не впервые дожди в теплой листве шевелят», герой Твардовского испытывает иное чувство:

Не пропускай, отмечай

Снова и снова на свете

Легкую эту печаль,, Убыли — прибыли., Все их приветствуй с утра, Или под вечер с устатку…, Здравствуй, любая пора,, И проходи по порядку.

Эти простые строки с глаголами в форме повелительного наклонения лишены назойливого дидактизма. С ними несовместимы и глумливое «с устатку», и «бухгалтерское» «убыли-прибыли». И все же эти строки внушают спокойное осознание естественности и неизбежности возрастных перемен, в которых всегда сосуществуют вместе и приобретения, и потери.

Представляя противоречивый и многогранный мир современного человека, Твардовский словно хочет сказать, что и его героя заботит то, что заботило героя А.С. Пушкина, Е.А. Баратынского, М.Ю. Лермонтова, Ф.И. Тютчева, С.А. Есенина. Потому мы и не воспринимаем Твардовского таким поэтом, который всегда стремиться говорить только о том, о чем еще не сказано, высказаться так, как до него еще никто не говорил. Твардовский говорит о вечном, говорит — на первый взгляд — просто, открыто. Вот потому в его лирике уживаются и меткое народное словцо, и пословицы, и поговорки, вот потому в ритмике Твардовского угадывается живая разговорная интонация, а в мыслях его узнается народная философия. Умелые, береженые «заимствования» из народной речи помогают А.Т. Твардовскому переложить на свой лад традиционные мотивы русской философской лирике.

Язык Твардовского при всей его кажущейся простоте — сложное явление. И проникнуть в эту сложную простоту нелегко. «Как будто современно бесхитростный, безыскусственный язык лирики Твардовского построен на самом деле очень хитро и искусно и тщательно скрывает большую творческую работу поэта над словом. Это по своему существу золотой сплав наиболее выразительных средств живого народного слова и самых дорогих ценностей русской художественной речи». Лирика Твардовского нуждается в «замедленном чтении», «чтобы за фасадом хорошо известных нам фактов современного русского языка не просмотреть полученные или под пером поэта смысловые и стилистические приращения, их стилистическую новизну и свежесть».

Источником образности в поэтическом языке Твардовского нередко становится хорошо известная пословица, поговорка, фразеологизм. Будучи важными деталями, в поэтическом арсенале Твардовского, эти единицы не выглядят в его стихах как разностильные разговорные «цитаты». Они органично входят лирическую строку, даже если речь в ней идет о самом высоком поэтическом предмете. Особая выразительность и одновременно экономия стихового пространства достигаются за счет структурной контаминации нескольких устойчивых языковых единиц. Так, в восклицаний «Но, боже мой, и все-таки неправда, что жизнь с годами сходит вся на клин» немногословно и потому энергично отрицается семантика безысходности пословицы — «куда ни кинь — везде клин» (нет выхода из создавшегося положения) и фразеологизма «сойти на нет» (исчезнуть вовсе, до конца)

Поэт использует стилистические контрасты, чтобы с их помощью выделить главное. В его стихах органично соединяются поэтические тропы и прозаизмы. Вот запоминающаяся характеристика ранней осени:

Еще земля с дернинкою сухой, Не отдает нимало духом тленья,, Хоть, наизнанку вывернув коренья,, Ложиться под лопатой на покой., Еще не время непогоди сонной,, За сапогом не волочится грязь…

А глубоко философскую, по сути, зарисовку сосен, стонущих от ветра в больничном парке, поэт завершает строками, в которых не выглядят грубыми или неуместными ни разговорное слово «мычать», ни просторечное «психи»:

Еще они, былую вспомнив пору,, Под ветром вдруг застонут, заскрипят,, Торжественную песнь родного бора, Затянут вразнобой и невпопад., И оборвут, постанывая тихо,, Но чуток сон сердечников и психов, За окнами больничных корпусов.

Самые высокие рассуждения, самые возвышенные картины в стихах Твардовского отмечены скромностью, даже какой-то застенчивостью. Неизбежный, казалось бы, пафос, поэтическая торжественность — производные от жанра философской лирики незаметно устраняются легкой шутливостью, мудрой усмешкой человека, не боящегося самоиронии. Так, кажущаяся сентиментальность строк, насыщенных словами с уменьшительно-ласкательными суффиксами:

На дне моей жизни,

На самом донышке., Захочется мне посидеть на солнышке,, На теплом пенушке, —

устраняется официально — деловитыми, почти протокольными фразеологизмами «подвести черту», «отметиться галочкой». Такой стилистический диссонанс придает легкую ироничность всему высказыванию, маскирует прорвавшуюся грусть и одновременно оттянет фольклорную основу начальных строк стихотворения.

2.4 Неизбежност ь смерти : философские рассуждения

Народная языковая стихия по-разному проявляется в каждом произведений Твардовского. Фольклорные традиций в его философской лирике ощущаются, например, а том, что в ней редко встречается прямые номинации таких понятий, как старость или смерть, но все же встречаются: «Ты дура, смерть…». Глубоко национальный поэт помнит о традиционных табу, потому и прибегает к таким обычным эвфемизмам, как «человек в летах», «возраст пенсионный»; высокое «последний час» соседствует с иронический переосмысленным медицинским термином «летальный исход», превратившийся в «час летальный». Так, с помощью этого трансформированного термина и однокоренного слова «отлет» поэт обыгрывает библеизм «душа отлетела» в слегка озорных строках:

Хоть про сейчас, хоть про запас,, Но делать так работу,

Чтоб жить да жить,

Но каждый час, Готовым быть к отлету., И не терзаться — ах да ох, -, Что, близкий или дальний, -, Он все равно тебя врасплох, Застигнет, час летальный.

По словам многих людей, близко знавших Твардовского, он говорил, что о самом высоком, даже о трагичном, надо писать спокойно, не надрываясь, не надсаживаясь, не вставая на цыпочки, не вытягиваясь даже перед смертью. Поэтому его поэтические рассуждения о жизни и смерти нередко закачиваются шутливыми строчками, например такой:

Аминь! Спокойно ставь печать…

В этой фразе намеренно сочетаются церковное «Аминь» и канцелярское «ставь печать». В таком отношении к смерти демонстрируется не безрассудство, не показное, граничащее с глупостью, ухарство, не бесшабашность, не шутовство, а повторяется запечатленное в фольклоре и подтверждающее всем жизненным укладом народа отношение к «безносой», к неумолимой «старухе с косой».

Глубинная связь поэзии Твардовского с устным народным творчеством просматривается и в выборе рифмы. Поэт признавался: я люблю рифмы типа «реки — орехи». Не «реки — веки», а так чтобы аукался звук не тождественный и равный по происхождению: «к — х».

Отмечая связь лирики Твардовского с традициями не только фольклора, но и русской философской лирике, многие упрекали поэта в традиционализме, даже консерватизме. Например, И. Сельвинский начисто отказывал стиху Твардовского, в какой либо новизне, считал, что он всего лишь повторяет поэтов прошлого и вообще ему «бог не дол смелости». На самом деле безусловная творческая смелость А.Т. Твардовского состоит в том, что о самых серьезных проблемах, о самых сокровенных и жгучих мыслях и чувствах, о самых высоких поэтических «предметах» он сумел сказать, не прибегая к вычурным литературным формулам. О старости, о жизни и смерти, о смысле бытия поэт рассуждал без позерства, без желанного нытья, а просто, мудро, мужественно.

Поэзия Твардовского приблизила к человеку темы, проблемы, образы классической философской лирики, ничуть не обеднив ее содержания, не превратив высокое поэтическое обобщение в прозаическое бытописательство. Следуя традициям русской классической литературы, обращаясь к народному опыту, закрепленному в метком слове, наш современник А.Т. Твардовский выполнил высокое предназначение поэта: в своих стихах он сумел

Так со своей управится судьбой,, Чтоб в ней себя нашла судьба любая, И чью-то душу отпустила боль.

3. Заключение

Путь Твардовского-лирика не был триумфальным. На протяжении тридцати лет своей творческой деятельности, при неуклонном росте своего мастерства, поэт, наряду с созданием шедевров, бывало, опускался до среднего (а случалось — и ниже) уровня, но он шел по своей стезе с редким упорством, работал над словом неутомимо и долго, познал и муки, и радость творчества, знал спады и подъемы, мучительные сомнения и — на четвертом десятке своей писательской жизни достиг того высокого поэтического искусства, каким отмечена его лирика 60-х годов.

Поэзия Твардовского продолжает свою жизнь не только в его собственных стихах: подобно тому, как Шолохов, не гадая о том специально, создал целую плеяду видных поэтов, «хороших и разных», считающих себя прямыми учениками Александра Трифоновича Твардовского.

4. Список литературы, Н.М. Шанский «О лирике А.Т. Твардовского». — РЯШ №3, 1980., З. Паперный «Поэтическое слово у Твардовского». — Вопросы литературы №7, 1979., А. Кондратович «Уроки Твардовского». — Молодая гвардия №2, 1979.

Г.В. Бортник «Но пусть все пето, — перепето» (Традиции и новаторство в философской лирике А.Т. Твардовского).

— РЯШ №3, 1995.