Читая Валентина Катаева

Сочинение

Сюжет творческой судьбы Валентина Катаева (1997-1986) причудлив и таит в себе много секретов. Любимый ученик Бунина, впитавший в себя уроки бунинской наблюдательности и пластики слова. Увлеченный репортер первых советских пятилеток, автор романа “Время, вперед!” и повести “Белеет парус одинокий”, которые стали классикой соцреализма.

Человек, постоянно оказывавший поддержку изгою Мандельштаму, в конце 30-х годов подписывавший письма в защиту арестованного Заболоцкого, а потом, в 1956 году, без раздумий подписавший печально знаменитое

письмо редакции “Нового мира” с отказом печатать “Доктора Живаго”. Автор сервильных речей на всякого рода официальных совписовских радениях и едкий критик советского масскульта, Не щадивший и мэтров соцреализма. Определенный сдвиг в творческом поведении Катаева стал намечаться уже с началом “оттепели”.

На Втором съезде писателей он произносит очередную угодливую речь. В 1955 году становится номенклатурной фигурой – назначается главным редактором нового журнала “Юность”. В 1958 году шестидесятилетний Катаев вступает в КПСС. И в то же время он создает атмосферу высокой творческой

взыскательности в “Юности”, отыскивает молодые таланты, жестко учит и выпускает в жизнь целую плеяду поэтов и прозаиков, чьи произведения значительно повышают планку художественной культуры.

Время от времени у Катаева вырываются очень хлесткие высказывания об уровне современной литературы.

В эти же годы в творчестве самого Катаева ощущается какое-то смятение. Словно по инерции, он заполняет “лакуны” в задуманной эпопее “Волны Черного моря” – помещая между повестью “Белеет парус одинокий” (события 1905 года) и романом “За власть Советов” (события Отечественной войны) повести “Хуторок в степи” (1956) и “Зимний ветер” (1960), посвященные событиям 1910-х годов и Октябрьской революции. В этих повестях все чаще и чаще начинает появляться образ Ленина. Сам Катаев почти в каждом своем интервью говорит о том, что собирает материал для книги о Ленине. (Напомним, что в годы “оттепели” обращение к ленинской теме несло в себе идею нравственного очищения – оно мнилось как возвращение к чистым истокам революции, как восстановление ее высоких идеалов.)

Творческим прорывом, с которого начался “новый” Катаев, стала неожиданная, странная книжка – “Маленькая железная дверь в стене”, увидевшая свет в 1964 году. Поскольку здесь центральным персонажем выступает Ленин, то книжка эта была проверена специалистами по истории КПСС на предмет верности “исторической правде”, получила вполне респектабельный ярлык “художественно-публицистическая повесть” и вошла в обойму официальной “Ленинианы”. А в сущности, это было первое произведение, где Катаев опробовал свои новые художественные принципы, которые впоследствии эпатирующе назвал “мовизмом” (от французского – mauvais, то есть “плохой”, “неприличный”).

4 стр., 1517 слов

Валентин Катаев "Белеет парус одинокий"

... появления романов и повестей последних лет писателя, мы получили возможность взглянуть на повесть «Белеет парус одинокий» по-новому. В ней явственно проглядывает тот Катаев, для которого История, Время есть ...

Ленинская тема стала прикрытием.

Именно здесь, в повести “Маленькая железная дверь в стене”, Катаев впервые соединил в одном художественном поле документ и вымысел, смело перемешал времена и пространства, установил фамильярный контакт между своим лирическим героем и легендарной фигурой, окруженной поклонением. В первом же эпизоде повести заявляется неожиданная позиция Автора по отношению к объекту своего интереса: “И подобно тому как Арагон сказал: “Робеспьер – мой сосед”, – мне хочется сказать: “Ленин – мой современник”. Но то, что сказал Арагон, по тону совершенно нормально – “это было сказано совсем по-парижски”, замечает Автор.

Но на людей с советским менталитетом, которых годами приучали видеть в Ленине едва ли не Бога, высказывание “Ленин – мой современник” могло произвести более чем ошеломляющее впечатление. Это звучало как вызов. И Катаев вовсе не старается сгладить такое впечатление.

Вызов становится неотъемлемой “приправой” его нового стиля.

Предвосхищая постмодернистское обнажение “симулятивности” всякого рода стереотипов, Катаев, с одной стороны, разрушает те клише (“самый человечный человек”, “прост как правда”, чуткий и ласковый “дедушка Ленин” и т. п.), из которых сложился олеографический лик вождя Октябрьской революции в массовом сознании, приводя свидетельства мемуаристов, страницы из писем и статей самого Ленина: “лицо его казалось настолько серьезным и повелительным, что его слова заставляли невольно подчиняться”; “от него веяло отчасти холодом”; “совершенно не способен жить в коммуне”; “прямо бесновался от негодования”23. С другой стороны, и сами документы не вызывают пиетета у героя-повествователя – некоторым из них он не доверяет, другим возражает. Например, приводя эпизод из воспоминаний некой Невзоровой-Шестерниной о том, что проходя мимо Аничкова дворца, Ленин, “весело, шутливо смеясь”, говорил: “Вот бы сюда хороший апельсинчик бросить!”, герой-повествователь сомневается: “Весело, шутливо…” Ну, не думаю. Не знаю.

Не верю. Но даже если и в самом деле “весело и шутливо”, то, во всяком случае, веселье это было невеселое, а шутки нешуточные”.

В сущности, Катаев “слепил” из тщательно подобранных документов свой образ Ленина, сделав формулой этого характера высказывание Марселя Кашена: “Это был острый человек, настоящий революционер”. Катаеву важно, что “острый человек” и “настоящий революционер” здесь представлены как синонимы. Фактически сам Катаев пользуется теми же “симулякрами” из знаковой системы соцреализма.

8 стр., 3753 слов

В.И. Ленин: человек и политик

... Симбирске, которую посещал Ленин, рекомендовал его для поступления в Казанский университет как «замкнутого» и «необщительного» молодого человека. «Ни в ... оценки практически по всем предметам, включая поведение, и это год за годом приносило ему золотые медали. Его имя было ... дело и отдавал ему все силы и знания. Мать была одарена большими способностями: владела несколькими иностранными языками, хорошо ...

Но позаимствованная из соцреалистического арсенала священная формула “настоящий революционер” наполняется в художественном мире повести Катаева не канонической политической или идеологической семантикой, а скорее семантикой экзистенциальной: она означает особый тип жизнедеятельности – непокорство перед гнетом времени, историческое творчество, направленное на овладение историей, на управление ее ходом.

Читая Валентина Катаева 1Читая Валентина Катаева 2Читая Валентина Катаева 3Читая Валентина Катаева 4Читая Валентина Катаева 5 1

votes, average:

5.00

out of 5)