Разгадка «птичьей» фамилии

Реферат

Разгадка «птичьей» фамилии — раздел Литература, Ираклий андроников. Оглядываюсь назад Завелейского Звали Василием. Следовательно, Сын Или Дочь Его …

Завелейского звали Василием. Следовательно, сын или дочь его были Васильевичи. Посмотрю-ка я в каталогах, не писал ли книжек какой-нибудь Икс Васильевич Завелейский?

Генеральный каталог Государственной библиотеки име­ни В. И. Ленина дает ответ положительный. В 1894 году вышла в свет брошюра «Электрический трамваи в Киеве». Автор Игнатович-Завелейский Владимир Васильевич. Оче­видно, сын «нашего». Вторая брошюра — его же «Помощь утопающим». Киев. Третья работа — «Киевское реальное училище».

Первый вопрос выяснен: в 90-х годах прошлого века Игнатовичи-Завелеиские жили в Киеве. Это хорошо согла­суется с пометой в конце тетради Василия Завелейского, я ее тогда выписал: «…1869 год. Киев». Возможно, что и внучка, которая приносила в архив эту тетрадь, тоже из Киева?

Еду в Киев — по другим делам, разумеется. Заодно на­вожу справки. Узнаю от одного театрала: была в Киеве, только давно, Игнатович, актриса. Потом она выступала в Москве.

Вернулся в Москву — заглянул в ВТО (Всероссийское театральное общество).

Решаю посоветоваться с сотрудни­цами кабинета драматургии. И начинаю выкладывать им эту историю. А какой-то маленький старичок ждет, когда ему наведут справку. Я мешаю ему.

  • Я не расслышала,— переспрашивает меня та, что наводит старичку справку,— как вы назвали фамилию?
  • Игнатович.

Актриса. Играла в Москве.

  • Нашли вы ее?
  • Я еще не искал.

И вдруг старичок ядовито глядит на меня:

  • И, между прочим, никогда не найдете!
  • Почему не найду?
  • Потому что она никогда не играла под этой фами­лией.

Ее сценическая фамилия Орлик. А зовут ее Ольгой Дмитриевной.

  • А как мне ее найти?
  • Вот уж этого я не знаю!

Взял справку и, приняв горделивый вид, удалился. А я даже не спросил, кто он такой.

Во всяком случае, ясно стало одно: «птичья» фамилия уточнилась.

Еду в адресный стол — нет в Москве Ольги Дмитриев­ны Орлик!

Состояние привычное, но все-таки неприятно.

Тогда я обращаюсь к Ивану Семеновичу Козловскому, нашему замечательному певцу. Он знает чуть ли не всех старых актеров, с довоенных времен добывает им пенсии, поет на их юбилеях, с готовностью откликается на их нуж­ды… Я ему позвонил. И что же вы думаете?!

Он говорит, что помог устроить Ольгу Дмитриевну Ор­лик в Ленинградский дом ветеранов сцены.

  • Она в переписке с моим секретарем — Саррой Рафаиловной Шехтер, — говорит мне Козловский. — Вы же с ней знакомы. Поговорите… Я сейчас попрошу ее к теле­фону.

Невероятно! Я слышу голос той самой сотрудницы Цен­трального литературного архива, которая привозила ко мне на дом тетрадь Завелейского, вскоре ушла с работы, потом поселилась под Москвой где-то по Казанской дороге, и ад­рес ее выяснить было не легче, чем найти тетрадь Завелей­ского.

Ну конечно… Она в курсе дела: Ольга Дмитриевна пи­сала совсем недавно, что тетрадь по-прежнему у нее, что она готова уступить ее в какой-нибудь архив за бесценок.

  • Она вам охотно отдаст, я совершенно уверена,— го­ворит Шехтер.— По-моему, рада будет.

Хотя Ольга Дмитриевна живет в Ленинграде, а я — в Москве, мне кажется, можно уже успокоиться. Остается сесть в поезд.

Все темы данного раздела:

ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ МОСКВА «ХУДОЖЕСТВЕННАЯ литература» 1975 &n

Так с давних пор повелось, что писатель сначала пи­шет рассказы, а уж читает потом. У меня получилось ина­че: сперва я читаю, а уж потом берусь за перо. Чтобы уяснить это, наверно,

На мою долю выпала однажды сложная и необыкно­венно увлекательная задача. Я жил в ту пору в Ленингра­де, принимал участие в издании нового собрания сочине­ний Лермонтова, и мне пред

И вот уже которую ночь сижу я за письменным столом и при ярком свете настольной лампы перелистываю томик юношеских стихотворений Лермонтова. Внимательно про­читываю каждое, сравнива

Легко сказать: выяснить! Как выяснить? Если бы со­хранились письма Лермонтова — тогда дело другое. Но из всех писем за 1830 и 1831 годы до нас дошло только одно. Это коротенькая взв

Хорошо! Допустим, что ее звали Наталией Федоровной Ивановой. Но кто она? В каких книгах, в каких архивах хранятся сведения об этой таинственной девушке? Прежде всего, конеч

Я сам понимал, что иду неправильным путем. Ясно, что в начале 30-х годов Н. Ф. И. вышла замуж и переменила фамилию. Гораздо естественнее было бы обнаружить ее под фамилией мужа, чем

Был в Москве такой чудесный старичок, Николай Пет­рович Чулков,— историк и литературовед, великий знаток государственных и семейных архивов XVIII и XIX веков, лучший специалист по и

Христина Сергеевна — урожденная Голицына. Арсенье­ва — это по мужу. Следовательно, знать о ней может кто-нибудь из Голицыных. Вспоминаю, кто-то говорил, что в редакции журн

Снова прибежал в адресный стол, нацарапал на бланке: «Наталия Сергеевна Маклакова», и наконец в моих руках адрес: «Зубовский бульвар, 12, кв. 1». Не буду занимать

Маклакова предложила мне, что обойдет всех своих московских родственников и сама расспросит их, не пом­нят ли они чего о Наталии Федоровне и о Дарье Федоров­не, об их отце, матери,

И когда я перелистал это «дело», то узнал наконец, в чем там было самое дело. По формулярам, аттестациям, донесениям и опросным листам я установил историю этого человека. О

Опять нехорошо! Я много узнал про Обрескова и мало про Лермонтова. Кроме того, у меня скопилось множество фамилий близких и дальних родственников Наталии Федо­ровны Ивановой, с кото

Час неизбежный расставанья Настал, и я сказал: прости. И стих безумный, стих прощальный В альбом твой бросил для тебя, Как след единственный, печальный,

Я хочу рассказать вам историю одного старинного пор­трета, который изображает человека, давно умершего и тем не менее хорошо вам знакомого. История эта не такая ста­ринная, к

Вернулся в Москву. И вечером, в тот же день, отпра­вился на поиски Вульферта. В портфеле у меня фотогра­фия, переснятая в Пушкинском доме с той фотографии. Живу, оказываетс

Нашел я знакомых, которые достали мне адрес бывшего директора магазина на улице Горького. Оказалось, что он работает директором во Владивостоке. Написал ему. Спра­шивал, не помнит л

Время идет — нет портрета. Нет ни портрета, ни Бори­са, ни адреса художника, у которого портрет за шкафом. Знакомые интересуются: — Нашли? — Нет еще. — Чт

Вышел в» улицу, словно ошпаренный. Неужели же я ошибся? Неужели это не Лермонтов? Не может этого? быть! Выходит, напрасно старался. Досада ужасная! А я уже предост

Звонят мне однажды по телефону, приглашают в Литературный музей на открытие лермонтовской вы­ставки. — Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич, наш директор, очень просит вас быть

Оказалось, портрет попал в Литературный музей всего лишь за несколько дней до открытия выставки. Пришла в приемную музея старушка, принесла четы­ре старинные гравюры и скат

Вышла книга Пахомова. «Вульфертовский» портрет был воспроизведен в ней в отделе недостоверных. «Изобра­женный на портрете офицер мало чем напоминает Лермон­това, — прочел я на 69-й

Слышал я, что, кроме рентгеновых, применяются еще ультрафиолетовые лучи. Падая на предмет, они застав­ляют его светиться. Это явление называется вторичным свечением или люминесценци

Написанное карандашом письмо при помощи инфра­красных лучей можно прочесть, не раскрывая конверта. Это потому, что бумага для инфракрасных лучей полу­прозрачна. А сквозь карандаш он

В то время, когда я еще жил в Ленинграде и работал в Пушкинском доме, сдружился я с Павлом Павловичем Щеголевым. Его давно уже нет на свете. Он умер еще в тридцать шестом году.

Гродненский гусар! Круг людей, среди которых жил этот офицер, сузился теперь до тридцати — сорока чело­век: офицеров в Гродненском полку в 30-х годах было не больше… Каже

Прошел месяц. И вот мне вручают пакет и письмо на мое имя. Разрываю конверт, и первое, что вижу,— загла­вие: МНЕНИЕ ПРОФЕССОРА С. М. ПОТАПОВА… Я

В июне 1948 года, в дни чествования памяти Виссарио­на Григорьевича Белинского, большая делегация писателей и ученых выезжала из Москвы в те места, где прошли его юные годы,— в Пенз

Посвящается Вивиане Абелевне Андрониковой, которая заставила меня записать этот рассказ БЫВАЕТ ЖЕ ТАКАЯ УДАЧА

Письмо пришло через месяц. Оно состояло из длинного списка фамилий великих деятелей русской культуры. Впро­чем, это было еще не все: доктор предупреждал, что многие подписи ему разо

Уже к концу первого дня каждый приезжий узнаёт, что «Ак-тюбе» — «Белый холм», что не так давно здесь было казахское поселение и старые люди помнят, как оно стано­вилось Актюбинском.

Бурцева привела меня в комнату на втором этаже, обычную комнату о двух окнах, затопила небольшую пли­ту, поставила чайник и в нерешительности стала огляды­вать стол, диван, подоконн

  • Если бы я решила уступить этот автограф архиву,— спросила Бурцева, обдумывая и осторожно взвешивая каж­дое слово,— в какой, по-вашему, сумме могла бы выразить­ся подобная п

Склонив голову несколько набок, как Чичиков; сги­баясь, прищуриваясь и подмигивая себе самому, словно Акакий Акакиевич, трудился я над составлением первого каталога коллекции, отмеч

Рина оделась, стоит с чемоданчиком, в валенках и в пальтишке, прижимая подбородком заправленный в ворот белый оренбургский платок. Это заставляет ее, слушая разговор, скашивать глаз

Прошло несколько дней. В ЦГАЛИ опять многолюд­но. В вестибюле докуривают, обмениваются рукопожатия­ми, вежливо уступают — кому первому войти в двери зала. В зале расспросы, приветы,

Кончилось заседание. Приезжаю домой. Дверь откры­вает Рина. Кутается в оренбургский платок, угасающим от долгого ожидания голосом спрашивает: — По нашему делу ничего нового

Прихожу домой. — Рина! Кому вы продавали рисунки? Выясняется, что продавала военному Володе, который приезжал в Астрахань из армии после ранения и снова уехал в ча

Тем временем в архивных кругах стали вдруг погова­ривать, что Бурцевы не столько сохранили коллекцию, сколько растеряли ее и платить им, собственно, не за что. Разговоры эт

Отъезжая в Астрахань, перелистал справочники, биб­лиографии, «почитал литературу предмета» и перебрал в памяти решительно все, начиная с народных песен о том, как «ходил-то гулял вс

Подымаюсь по лестнице в номер. На площадке гости­ницы, возле дежурной, дожидается знакомец по Дворцу пионеров, лет десяти. — Хотите, я вас сведу к одному? У него картины с

Пришли. — Мы к тебе на минутку, Роза. Ты Рину Бурцеву по­мнишь? Тут надо человеку помочь… У тебя каких-нибудь бурцевских нет рисунков?.. — Интересного нет…

История эта вызывает чувство глубокой горечи. Но суть дела вовсе не в том, что коллекцию не конфисковали вовремя, и не в том, что владельцев не привлекли к судеб­ной ответственности

Сколько ценнейших рукописей погибло от случайных причин, начиная со «Слова о полку Игореве», список кото­рого хранился в Москве, в доме собирателя Мусина-Пуш­кина, и сгорел в 1812 г

Волнениям любви безумно предаваться; Спокойствие мое я строго берегу И сердцу не даю пылать и забываться… Опочинин — гофмейстер Федор Петрович, женатый

ДРУЗЬЯ В Москве, на Малой Молчановке, близ нынешнего про­спекта Калинина, сохранился маленький деревянный дом с мезонином, отмеченный в наше время мемориальной до

В конце 70-х годов историк русской литературы про­фессор Павел Александрович Висковатов стал собирать первые материалы для биографии Лермонтова, выяснял, у кого могли сохраниться ег

Прошло тридцать лет. В начале нынешнего столетия «Разряд изящной сло­весности» Академии паук приступил к изданию полного собрания сочинений Лермонтова. В надежде получить в

Позвонили мне со Смоленской площади, из «Междуна­родной книги», и сказали, что в Москву приехал американ­ский библиограф мистер Симон Болан, который говорит, что в его руках находит

От Болана я кинулся в Академию наук, в Иностранный отдел. Созвонились с Ленинградом. Условились, что дирек­ция Пушкинского дома встретит американца и договорится о совершении обмена

Не получая из Советского Союза ответа, профессор Винклер приехал в наше посольство в Бонне и, обратив­шись к тогдашнему нашему послу в ФРГ Андрею Андре­евичу Смирнову, сообщил, что

Затеялись хлопоты о командировке моей в ФРГ. И ко­гда уже была получена виза и паспорт в кармане и куплен билет, от Винклера получилось письмо: «Прошу привезти мне в обмен русские к

Ночевали мы в Мюнхене. Утром отправились в Фельдафинг — это около сорока километров. Небольшой городок. Парки. Лужайки. Остановились на Банхофштрассе. Двухэтажный особнячок

Когда все это было рассмотрено по второму и третьему разу и обговорено всесторонне и лермонтовские реликвии временно перешли со стола на дальний диван, профессор Винклер принес три

Уже темно — часов восемь. Мы достигли местечка Варт­хаузен. Машина начинает подниматься по лесной зигзаго­образной дороге, пока не останавливается перед воротами средневекового замк

Следующий день начинается для нас в Мюнхене с посе­щения антиквариата. Просторный зал с зеркальными витринами, обведенный книжными полками. В простенках — старые гравюры, р

Снова мчимся по автобану, ночуем под Штутгартом, в местечке Бернхаузен, в крошечной гостинице «Шванен» («Лебеди»), каких в Западной Германии множество,— три окошечка по фасаду, стар

Командировка в Западную Германию завершена. Лер­монтовские материалы, полученные от профессора Винклера, привезены в Москву. Рисунки и картина поступили в Литературный музей, автогр

Но телевизоры не только в Москве; В Ленинграде пере­дачу тоже смотрели… Впрочем, прежде чем рассказать про главное, придется сказать и про то, что для дела совершенно не

В Москве, на Кропоткинской улице, в доме 12, разме­стился Государственный музей А. С. Пушкина. Я говорю не о Музее изобразительных искусств имени А. С. Пуш­кина. Нет! О музее, посвя

После гибели Лермонтова все, что было при нем в Пя­тигорске, что оставалось в петербургской квартире и в пен­зенском имении Тарханы,— все его рукописи, картины, рисунки, книги и вещ

Не перечислить советов, указаний, подарков, какие шлют в своих письмах слушатели Всесоюзного радио. Да что «шлют»! Сами иной раз приезжают. И не с пустыми руками, а как Анна Сергеев

В редакцию Всесоюзного радио пришло письмо. Каза­лось бы — дело обыкновенное. Но это письмо принадле­жало к числу необычных : «Я прослушал рассказ о том, как ученый отыскив

И МЕНЯ Очень быстро я поставил Винницкий облисполком в из­вестность, что в Барском районе отыскалось новое стихо­творение Лермонтова, и просил машину, чтобы добратьс

Поехали к Куште. Остановились возле его плетня, у ка­литки. Луна стояла уже высоко над садами и хатами. Куш­та давно уже спал. Его разбудили. В высокой соломенной шляпе он вышел к н

В Винницу вернулись под утро, разбитые. Не ложась спать, соорудили по радио передачу, я обратился к жите­лям области с просьбой сообщить, кто что знает про Собо­левских, Подольских

Сразу помчаться в Могилев-Подольский район, как я ринулся в Барский, не получилось. Но зимой, оказавшись на Украине, я решил поиски альбома продолжить, посо­ветовался в Киеве с упра

Позвонил мне в Москве Маршак Самуил Яковлевич, просил приехать к нему. Сидя у него в кожаном кресле, прочел я ему стихотворение «Mon Dieu». Но имени автора не назвал. Маршак говорит

Откуда взялась тетрадка? Из архива академика А. А. Куника. Чьей рукой написана? Рукой академика А. А. Куника. Это определил Лев Борисович Модзалевский. А уж он был величайш

В вопросах литературных стилей высший авторитет — выдающийся наш филолог академик Виктор Владими­рович Виноградов, блистательный исследователь и зна­ток стилей русских писателей и ц

Еще письмо — из Казахстана. Из города Темир-Тау. От инженера-статистика Ольги Дмитриевны Каревой. «Строки «Краса природы, совершенство» встречались мне,— пишет она,— только

ЧТО БЫЛО В ТЕТРАДИ? Когда она попала мне в руки, значительного я увидел в ней мало, но без нее, наверное, не отыскал бы того, что удалось обнаружить после, листая

Приезжаю в Центральный литературный архив. Вхо­жу в кабинет начальника. Строчу заявление: «Прошу разрешить ознакомиться… Записки Василия Завелейского…» — Да их у нас не

Не так скоро, но случай представился. Я — в Ленингра­де. Свиданию с Ольгой Дмитриевной решаю посвятить утро. Покатил на Петровский остров. Красота. Черная вода Малой Невки. Осенний

Итак: Чавчавадзе и Завелейский, состоящие под секретным надзором Третьего отделения, и друзья обоих — чиновники из грузинской казенной экспедиции — это кру­жок. Кружок «кавказцев»,

Павел Александрович Бестужев, младший брат знаме­нитого декабриста Александра Бестужева-Марлинского и декабристов Николая Бестужева, Петра и Михаила Бесту­жевых, воспитывался в Пете

Если Василий Завелейский, скромный министерский столоначальник, по протекции дяди мог попадать на лите­ратурные вечера в доме Греча, мог ли прославленный генерал, тесть Грибоедова,

1 Для того чтобы рассказать, зачем я доехав в Швейца­рию, придется начать издалека. Вы знаете: в 90-х годах прошлого века идеологи либе­рального народничест

Когда в конце 1969 года я отправился в Швейцарию вместе с научной сотрудницей Института марксизма-лени­низма Зинаидою Алексеевной Левиной, мы имели в виду широкие поиски ленинских д