Николай лесковчеловек на часах. Сочинения по рассказу Лескова «Человек на часах

Сочинение

Сочинение по рассказу Лескова «Человек на часах»

Рассказ Николая Семеновича Лескова «Человек на часах» это не просто передача информации о некотором стародавнем происшествии, это вдумчивое рассмотрение морально — нравственных типажей в человеческом обществе. Похожая ситуация могла произойти в любое историческое время, при любом политическом строе.

Часовой, разрываясь между моральными законами и воинским долгом, все-таки выбирает первое — спасает человека, зная, что губит себя. Приведенная в действие русская поговорка — сам погибай, а товарища выручай.

Вышестоящие командиры, которые по всем правилам обязаны были жестоко наказать часового, относятся к нему с пониманием. Поступок Постникова им понятен, оказавшись на его месте, они поступили бы так же. Даже Свиньин, переживающий, прежде всего, о себе и своей карьере, беседуя с владыкой, одобряет действия подчиненного.

Рассказ, изначально названный «Спасение погибающего», был переименован в «Человек на часах». Мне кажется, смена названия рассказа очень верна — в нужное время, в нужном месте на посту оказался не просто покорный винтик государственной машины, а сильная личность.

В.И.Даль в своем словаре дает таким людям, как постников емкое и точное определение: «Человек — высшее из земных созданий, одаренное разумом, свободной волей, речью, совестью, сердцем».

Во время чтения рассказа, я очень переживал за судьбу главного героя. И я рад, что сердечность возобладала над бездушностью государственных законов и правил.

Сочинение «Человек на часах» по рассказу Н. Лескова

Когда я читал произведение Николая Лескова «Человек на часах», то размышлял о правилах. Правила ведь придумали для того, чтобы облегчить людям жизнь. Но иногда начинается перебор. Тогда правило становится важнее человека. Все стараются любой ценой его соблюдать, забыв про смысл, про других людей.

Такой же абсурд происходит и в рассказе Лескова. Герой рассказа, часовой дворцового караула Постников, бросает свою караульную будку и спасает человека, тонущего в ледяной воде Невы. Хотя покидать пост часовому ни в коем случае нельзя. Спеша на помощь, часовой знал, что за это нарушение его ждут трибунал, каторга, вплоть до расстрела. Во времена царя Николая I России в войсках были приняты такие правила.

Лесков иронично пишет, как воспринимает начальство солдата известие о спасении им человека: «Беда! Страшное несчастие постигло!». После этого подполковник Свиньин и полицмейстер Кокошкин стараются скрыть то, что часовой ушел с поста. Поэтому медаль о спасении дают вообще постороннему человеку, а Постникова сажают в карцер.

8 стр., 3549 слов

Жизнь человека — рассказ Леонида Андреева

... но андреевскую пессимистическую концепцию человека он отрицал самым решительным образом. "Жизнью Человека" начинается новый этап в творчестве писателя. Если до сих пор Андреев шел за Горьким, то ... Ложь и несправедливость в жизни, в организации общества, в отношениях между людьми, вызывающие страдания простого, маленького человека - вот главная тема многих рассказов Л. Андреева. ("Петька на даче", " ...

Идея рассказа Н. Лескова «Человек на часах» — нелепость и бесчеловечность системы, которая построена на страхе и «показухе». В этом произведении раскрыты тема совести, тема человечности, тема свободы выбора, тема бездушного формализма.

Подполковник Свиньин погряз в формальностях, как в грязи. Не зря он носит такую фамилию. Свиньина интересуют только собственная карьера и мнение о нем начальства, чтоб не сказали: «Свиньин слаб». В итоге солдат, совершивший подвиг, получает двести палок, и еще «доволен», что наказание такое «мягкое».

Начальство после наказания присылает Постникову в лазарет чай и сахар: «отдыхай, мол». Хоть это хорошо. Но это и показывает лицемерие: военные делают не то, что думают про себя. «Картинка для виду» для них важнее настоящей жизни.

Над чем меня заставляет задуматься рассказ Н.С. Лескова «Человек на часах»

Рассказ Лескова «Человек на часах» был написан в 1887 году. Это произведение повествует об одном случае, которое писатель называет «отчасти придворным, отчасти историческим анекдотом».

Но, я думаю, в своем рассказе Лесков затрагивает много важных проблем. Все они заставляют меня о многом задуматься. Что же произошло? Ночью часовой Постников стоял на своем посту. И вдруг он услышал, что человек попал в полынью и тонет. Перед часовым встает проблема. Он думает, спасти ли ему утопающего или же остаться на посту. Ведь Постников — солдат. Это значит, что ему нельзя нарушать присягу. Он клялся императору в своей верности, клялся перед российским флагом на Библии. Лесков заставляет задуматься, что же важнее: жизнь человека или верность присяге. Но Постников знал, что если о его нарушении узнают, то ему грозит много бед. Этого героя могли сослать на каторгу и даже расстрелять. Все же Постников принял решение спасти утопающего. Я думаю, что он сделал очень правильно. Мне кажется, что жизнь людей важнее всего. А военное начальство должно ценить тех солдат, кто жертвует собой ради спасения других людей. Этот поступок Постникова показывает, что герой умеет принимать решения, умеет действовать по ситуации.

Но военное руководство не оценило героического поступка часового. Оно не только посадило Постникова в карцер, но и назначило ему наказание за нарушение устава. Герою «всыпали» двести ударов розгами. Сам подполковник Свиньин (очень говорящая фамилия!) пришел убедиться, что «нервный Постников был «сделан как следует». После порки герой лежал в лазарете. Но самое удивительное, что он был благодарен судьбе и начальству, что легко отделался. Каким же нужно было быть запуганным человеком, чтобы подумать такое!

В забитости солдат во многом виновато их начальство. И Лесков ясно нам это показывает. Узнав о подвиге Постникова, все военное начальство всполошилось. Но по какой же причине? Чтобы не дошло до государя императора, что один солдат нарушил присягу. Подполковник Свиньин волнуется, что это отразится на его карьере. Генералу Кокошкину просто все равно, потому что это происшествие его не касается. Генерал улаживает «дельце». Лжеспаситель получит медаль за спасение утопающего, а спаситель — двести розог.

25 стр., 12060 слов

016_Человек. Его строение. Тонкий Мир

... трудно и несовместимо с земными условиями. Тело человека – это не человек, а только проводник его духа, футляр, в ... весьма интересные и поучительные впечатления. Главное существование (человека) – ночью. Обычный человек без сна в обычных условиях может прожить ... неясности и туманности… Инструментом познавания становится сам человек, и от усовершенствования его аппарата, как физического, так ...

Лесков показывает, что армейское начальство — это «мертвые» люди. Вся их жизнь подчинена присяге. Для них она дороже живых людей. Редкое исключение составляют такие офицеры, как Миллер. Но их не любят и ругают за «гуманизм».

Но не только армейская жизнь пронизана несправедливостью, черствостью и злом. Жизнь в сете подчинена тем же законам. В конце рассказа писатель показывает нам это. Священник, до которого дошла история с Постниковым, подробно расспросил обо всем у Свиньина. Но и он не осудил никого из служак, не пожалел Постникова. Этот владыка отделался «мудреными» фразами. Мне кажется, он просто утолил свое любопытство, послушав о «мирских делах».

Рассказ Лескова «Человек на часах» заставил меня о многом задуматься. Я решил, что человеческая жизнь дороже слов, пусть даже произнесенных и самому царю. Нужно делать то, что ты считаешь нужным и не жалеть об этом. Нужно нести ответственность за свои поступки. Еще я считаю, что нельзя терпеть несправедливость и жестокость. Нельзя превращаться в «мертвых» людей. Всегда нужно помогать другим, быть к ним внимательным и чутким.

Русский народный характер в рассказе Лескова «Человек на часах»

Произведения Николая Семеновича Лескова посвящены народу. Он писал о судьбе талантливых инеобычных представителей народа, но писал и об обычных. Эти люди воплощают в себе все лучшие черты русского характера. Лесков очень любил народ и хорошо его знал. В его произведениях люди как будто сами рассказывают о себе. В небольших рассказах писатель показывает благородство, мужество и силу духа русского человека. В произведении «Человек на часах» мы видим солдата Постникова, который стоит на посту в Петербурге. Он слышит крики о помощи — кто-то провалился под лед. В нем борются разные чувства — желание помочь и чувство долга. Он должен стоять на часах, потому что нельзя бросать пост, но ведь человек погибнет Несмотря ни на что, Постников спасает утопающего и возвращается на свое место. Лесков подчеркивает, что этот поступок очень важен. Почему? Потому что, если узнают, то солдата будут судить и могут сослать на каторгу. Так и получается: Постникова наказывают. Но он не жалеет о своем поступке, ведь он спас человека. Писатель обращает наше внимание на терпение и безропотность русского человека. Солдат переносит все испытания: и розги, и боль, и унижения. А когда подполковник Свиньин дарит ему фунт сахару и четверть фунта чаю, то он сильно радуется, что так легко отделался. Таков русский человек: он терпит и не жалуется. А еще русский человек мужественный, сильный, честный, он сочувствует слабым и готов помочь в беде. Рассказ «Человек на часах» показал нам также порядки, которые были тогда в армии. Рядовые не имели никаких прав, а офицеры могли сделать все что угодно. Ведь офицеры были все из дворян. Лесков показывает, что они были слабые, лживые и выслуживались перед начальством. Конечно, нам больше нравится Постников, который рисковал своей жизнью, чтобы спасти человека.

Каждый военнослужащий видит исполнение своего долга по-разному. Для одних это безукоризненное следование уставу, для других – защита чести и достоинства государя, а третьи понимают, что ответственность надо держать, прежде всего, перед своей совестью. В рассказе «Человек на часах» Н. С. Лесков показывает, насколько тонка грань между долгом и нарушением устава, как сложно сделать выбор, когда на кон поставлена человеческая жизнь.

19 стр., 9325 слов

Природа нравственного в человеке сочинение по леди макбет

... человека, Бог которого на небе Б.Шоу. Организация урока. 1.Вступительное слово учителя. Очерк “Леди Макбет Мценского уезда” впервые опубликован в журнале “Эпоха” в 1865 году под названием “Леди Макбет нашего уезда”. Повесть показывает ... гражданские, нравственные ... в груди у нее потянуло холодом” (глава 10). - Случайно ли у Лескова упоминание этой детали? (Сама природа, ... бы свершилось по идеалу (помните, ...

Первая дата публикации рассказа – апрель 1887 года. Он был напечатан в журнале «Русская мысль» под названием «Спасение погибавшего», позже измененное Лесковым на «Человек на часах».

Произведение основано на реальных событиях. Некоторые персонажи были срисованы автором с живущих в то историческое время людей: Н. И. Миллера, Н. П. Свиньина и С. А. Кокошкина, в годы правления императора Николая Павловича действительно состоявших на государственной службе и имевших прямое отношение к описываемым в книге событиям.

Жанр, направление

«Человек на часах» — рассказ, «обнажающий» трагические перипетии и несправедливости военной среды. Автор работает в реалистическом направлении.

Он, словно врач, досконально исследует тревожные метания человеческого сердца, стиснутого жесткими рамками суровых законов николаевской эпохи.

Суть

Как же непроста и драматична дорога к обретению земного предназначения. Солдат Постников, оставляя свой пост, помогает незнакомцу выбраться из полыньи. Неужели человеческая жизнь этого не стоит? К сожалению, так считают единицы. А подполковник Свиньин и обер-полицмейстер Кокошкин делают все возможное, чтобы об этом проступке молодого солдата не узнал государь, иначе «шапки полетят у всех».

В итоге сложившуюся ситуацию доводят до абсурда, героизм же Постникова остается в тайне. Часовому назначают двести розог; вместо медали за спасение он получает фунт сахару и четверть фунта чаю.

Главные герои и их характеристика

  1. Постников — солдат Измайловского полка. Очень чувствительный, нервный и живущий по закону совести человек. Исполнительный и умный боец, руководствующийся не только уставом, но и сердцем. У Постникова светлая душа и незаурядное чувство благодарности к ближнему. Даже когда его приговорили к двумстам розгам, он был безмерно счастлив, что ему удалось избежать военного суда.
  2. Капитан Николай Иванович Миллер – гуманист, надежный офицер. Любит читать, все свободное время коротает за книгами. Заступается за своих подчиненных, так как чувствует ответственность за них. В его груди бьётся мягкое и жалостливое сердце, что является предметом осуждения со стороны вышестоящих командиров. Миллер — педант, все исполняет с максимальной аккуратностью.
  3. Подполковник Свиньин – «службист», считающий, что обсуждать побуждения, какими руководствуются провинившиеся солдаты, неуместно. Как говорится, коли виновен, то и отвечай по всей строгости закона. Пытаться разжалобить его – тратить время впустую. Он тщательно оберегает свою репутацию и служебную карьеру, «пылинки с нее сдувает», лишь бы занять почетное место в портретной галерее исторических лиц Российского государства. Свиньина нельзя назвать бездушным, однако строгость характера и любовь к чрезмерной дисциплине не вызывают симпатии к данному персонажу.
  4. Обер-полицеймейстер Кокошкин обладает удивительным тактом. Может так вывернуть ситуацию, что не только «муха обернется слоном, но и слон превратится в муху». Окружающие видят в нем строгого и требовательного руководителя, который, при желании, может быть могущественным и усердным защитником. Кокошкин все свое время посвящает работе, даже в ущерб собственному здоровью. Он многое умеет, и если в нем проснется страстное желание деятельности, то он точно достигнет своей цели.

Темы

2 стр., 970 слов

Человек и природа в рассказе И. С. Тургенева «Бежин луг»

... рассказе «Бежин луг». В этом произведении автор ведет речь от первого лица. Он активно использует художественные зарисовки, подчеркивающие состояние, характер героев, их внутреннее напряжение, переживания, чувства. Природа и человек ... запахом летней июльской ночи. Добавил : 38042 человека просмотрели эту страницу. или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

  • Основная тема — любовь и сострадание к ближнему . Услышав изможденные, полные отчаяния крики, часовой старается пересилить свое бешено бьющееся сердце. Он понимает, что не имеет права покинуть свой пост. Но как же страшно слышать стоны погибающего и при этом оставаться равнодушным! Зов о помощи преодолевает боязнь за себя. Постников мчится к полынье и спасает утопающего, тем самым подписывая себе приговор.
  • Через весь рассказ красной нитью проходит тема российского произвола и беззакония николаевского режима. Служаки, боясь за свою карьеру, суетятся: лишь бы об их промахах не узнал император. И Свиньин, и Кокошкин готовы довести дело до абсурда, изловчиться, «выйти сухими из воды». При таком подходе крайними оказываются рядовые. И здесь уж надо уповать на удачу: либо человека спокойно отпускают, либо награждают двумястами розгами, либо расстреливают.
  • Тема праведности звучит на протяжении всего повествования. Солдат Постников не заботится о том, чтобы его благородство было как-то отмечено. Часовой не гонится за славой, в отличие от офицера инвалидного полка. Он незримо совершает подвиг человеколюбия ради добра и спокойствия души.
  • Тема духовного безразличия занимает немаловажное место. Спасенному все равно, кто его вытащил из полыньи. Возможно, он был в состоянии аффекта и никого не запомнил. Позже этот «братец» даже не сказал ни единого слова благодарности своему спасителю. Он просто «выкатился» от обер-полицмейстера, безмерно довольный, что его отпустили. И ради этого субъекта солдат Постников рисковал жизнью?

Проблематика

  • Основная проблема — гуманизм и долг как составляющие воинской службы, конфликт этих двух начал . Рано или поздно перед военным человеком возникает нравственная дилемма: слушать внутренний голос или же безропотно следовать уставу. На этот вопрос сложно найти ответ, и Н. С. Лесков показывает, насколько труден и драматичен этот выбор.
  • Еще одна проблема — взаимоотношения солдат и офицеров . Многие военнослужащие рассматривают нижние чины в роли слепых исполнителей распоряжений. Но встречаются исключения, как капитан Миллер, «болеющий» душой за своих подчиненных. Такие командиры становятся для солдат справедливыми наставниками. Приказы в армии не обсуждаются, но рядовому составу необходимо взаимопонимание и поддержка со стороны «старших» товарищей.
  • Проблема подлости на пути к цели . На что можно пойти ради медали и общественного признания? Малодушно ведет себя офицер инвалидного полка. Он присваивает себе подвиг часового и заявляет во всеуслышание, что спасение утопающего — его заслуга. Обер-полицмейстер скрывает проступок Постникова, следствием чего является получение медали обманщиком.
  • Проблема лжи и неполной истины. Свиньин беседует с владыкой и вынужден признаться, что в истории с Постниковым было допущено множество недосказанности и обмана.
  • Проблема влияния алкоголя на сознание человека . Лесков упоминает о том, что утопающий был «выпимши» и хотел сократить путь, перейдя через лёд, однако сбился и попал в воду. Если бы рассудок был чист, не затуманен, то и проблемы бы не возникло.

Смысл

4 стр., 1964 слов

Миниатюра по рассказу лескова человек на часах

... возникло. 21балл напишите сочинение ** тему человек ** часах Лескин Рассказ Лескова «Человек на часах» был написан в ... Солдат протянул утопающему приклад ружья и вытащил его. Затем Постников донёс его до берега и передал офицеру, ... офицер, спас человека. Вот такое придумал интересное содержание Лесков. Человек на часах в это время докладывал о происшествии своему непосредственному начальнику Миллеру. ...

Военная служба – дело непростое. Сложно осуждать командира, который наказывает нарушившего устав солдата. Всегда надо помнить о том, что за рамками документа должно лежать уважение к личности. Жизнь на земле невозможна без людей с искренним сердцем, иначе мир погрязнет во лжи, лицемерии, приспособленчестве и корысти. Основная мысль произведения состоит в том, что человек должен ставить соблюдение формальностей выше жизни и здоровья других людей.

Кроме того, главная идея произведения заключается в осознании того, что добро необходимо творить во имя самого добра, не дожидаясь при этом каких-то наград. Так поступают надежные и совестливые люди, готовые прийти на помощь нуждающимся.

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

Год издания книги: 1887.

Рассказ Лескова «Человек на часах» был написан и опубликован впервые в 1887 году. Первоначальным названием произведения было «Спасение погибавшего», однако впоследствии автор изменил название. В основе рассказа лежит реальное событие, произошедшее в Санкт-Петербурге. Сегодня книга Лескова «Человек на часах» включено в школьную программу.

Рассказ Лескова «Человек на часах», краткое содержание

События рассказа Н. С. Лескова «Человек на часах» происходят в Петербурге зимой 1839 года. В отличии от погода стояла такая теплая, что на Неве начали появляться полыньи. Территорию возле Зимнего дворца на тот момент охранял полк под командованием офицера Миллера. Если рассказ Лесков «Человек на часах» читать полностью, то узнаем, что уже через несколько лет он будет генералом и директором лицея. Миллер был ответственным человеком и следил за главным правилом караула – беспрерывным пребыванием солдат на своих постах. Но вот однажды с одним часовым произошел неприятный инцидент.

К Миллеру ворвался унтер-офицер, который сообщил, что на посте произошла какая-то «беда». Дело в том, что солдат Постников, который стоял на карауле в тот вечер, услышал, что из-за полыньи в Неве тонет человек. Солдат долго сопротивлялся желанию покинуть пост, поскольку знал, что понесет за это наказание. Но крики утопающего не прекращались, и Постников принял решение спасти человека. Он протянул тонущему мужчине приклад своего ружья и вытащил его на берег.

Внезапно возле места происшествия показались сани. В них сидел офицер инвалидной команды. Он с криком начал разбираться в ситуации, но пока происходил допрос утопающего, Постников схватил ружье и мигом вернулся в свою будку. Офицер взял пострадавшего и повез его в караульню, где сказал, что это именно он вытащил мужчину из реки и теперь просит за это медаль.Рассказ лескова человек на часах  1

Утопающий же на тот момент мало что помнил из-за пережитого страха. Ему было абсолютно все равно, кто именно его спас. И, пока пострадавшего осматривал дежурный доктор, полицейские не могли понять, как именно офицеру удалось вытащить человека из воды и при этом совершенно не намокнуть.

29 стр., 14339 слов

Сочинение что больше всего ценит в человеке толстой

... таких как Друбецкой. В этом обществе нет ничего правдивого, ес- тественного, простого /того, что так ценит в человеке Толстой/. Их речь, жесты, ... другая - идеальная любовь ко всем людям. И как только любовь ко всем людям проникает в него, князь Андрей чувствует отрешен- ... - в каждом солдате". Однако стать такими, как они, породниться душою с простыми солдатами Князю Андрею не суждено. В роковую ...

Тем временем Миллер понимает, что из-за происшествия с Постниковым у него могут возникнуть большие проблемы. Он обращается к подполковнику Свиньину с просьбой приехать и разобраться в ситуации.

Свиньин был человеком дисциплины и не допускал никакого оправдания тому, что солдат покинул свой пост. Как только подполковник прибыл во дворец, он тут же взялся за допрос Постникова. После этого он отправил солдата в карцер. Далее в рассказе Лесков «Человек на часах» герои стали думать, как выйти из этой ситуации. Все усложнялось тем, что и Миллер, и Свиньин боялись того, что офицер инвалидной команды сдаст их полиции. Тогда дело может дойти до обер-полицейместера Кокошкина, которым также отличался тяжелым характером.

Далее в рассказе Лесков «Человек на часах» читать можем, как подполковник решает сам направиться к Кокошкину и все разведать. Выслушав признание Свиньина, обер-полицейместер решил вызвать к себе пострадавшего и инвалидного офицера. Когда эти двое явились, Кокошкин выслушал еще раз историю и решил, что наилучшим решением проблемы будет оставить версию инвалидного офицера. Он сказал «спасителю», что доложит государю о его поступке и попросит медаль за спасение жизни.

Когда офицер и пострадавший покинули кабинет, Кокошкин сказал Свиньину, что на этом дело может быть закрыто. Но подполковника терзало внутри чувство незавершенности. Поэтому, когда он вернулся во дворец, то приказал, как в , высечь Постникова двумястами розог. Миллер удивился такому решению, но не мог ослушаться приказа.

Рассказ лескова человек на часах  2 Далее в рассказе Лескова «Человек на часах» краткое содержание описывает, как солдата наказали и отвезли в лазарет. Туда же наведался и Свиньин, который хоте убедиться, исполнили его приказ. Увидев Постникова, подполковник сжалился над ним и приказал принести больному «фунт сахару и четверть фунта чаю», чтобы тому было легче. Солдат поблагодарил Свиньина от всего сердца. Постников понимал, что наказание розгами – это самый лучший исход события.

После этой ситуации по всему Петербургу разлетелось немало сплетен. Однажды на аудиенции у владыки Свиньину напомнили о событиях той ночи. Он рассказал всю правду, но ответственность за изменение фактов в официальных документах подполковник возложил на Кокошкина. Свиньин сказал, что сожалеет о том, что наказал солдата и о том, что Постников, который совершил героический поступок, не получил за это вознаграждения. Тогда владыка ответил, что такие поступки – это долг человека, а не героизм, а наказание тела вынести гораздо легче, чем страдание духа.

Свое произведение Лесков «Человек на часах» завершает тем, что вместе они сошлись на том, что это происшествие следует и далее держать в тайне.

Рассказ «Человек на часах» на сайте Топ книг

Рассказ Лескова «Человек на часах» читать популярно во многом благодаря его нахождению в школьной программе. Тем не менее это позволило ему занять высокое место среди . И учитывая тенденции мы еще не раз увидим его среди на страницах нашего сайта.

Рассказ Лескова «Человек на часах» читать полностью на сайте Топ книг вы можете .

10 стр., 4942 слов

Педагогическая культура офицера

... из них до уровня высшего порядка, Фундаментом педагогической культуры, ее внутренним стержнем является мировоззрение офицера. Обусловлено это тем, что мировоззрение человека определяет его помыслы и чувства, нравственные качества ...

Человек на часах

В кн. «Н. Лесков. Повести. Рассказы». М., «Художественная литература», 1973.

Событие, рассказ о котором ниже сего предлагается вниманию читателей, трогательно и ужасно по своему значению для главного героического лица пьесы, а развязка дела так оригинальна, что подобное ей даже едва ли возможно где-нибудь, кроме России.

Это составляет отчасти придворный, отчасти исторический анекдот, недурно характеризующий нравы и направление очень любопытной, но крайне бедно отмеченной эпохи тридцатых годов совершающегося девятнадцатого столетия.

Вымысла в наступающем рассказе нет нисколько.

Зимою, около Крещения, в 1839 году в Петербурге была сильная оттепель. Так размокропогодило, что совсем как будто весне быть: снег таял, с крыш падали днем капели, а лед на реках посинел и взялся водой. На Неве перед самым Зимним дворцом стояли глубокие полыньи. Ветер дул теплый, западный, но очень сильный: со взморья нагоняло воду, и стреляли пушки.

Караул во дворце занимала рота Измайловского полка, которою командовал блестяще образованный и очень хорошо поставленный в обществе молодой офицер, Николай Иванович Миллер (*1) (впоследствии полный генерал и директор лицея).

Это был человек с так называемым «гуманным» направлением, которое за ним было давно замечено и немножко вредило ему по службе во внимании высшего начальства.

На самом же деле Миллер был офицер исправный и надежный, а дворцовый караул в тогдашнее время и не представлял ничего опасного. Пора была самая тихая и безмятежная. От дворцового караула не требовалось ничего, кроме точного стояния на постах, а между тем как раз тут, на караульной очереди капитана Миллера при дворце, произошел весьма чрезвычайный и тревожный случай, о котором теперь едва вспоминают немногие из доживающих свой век тогдашних современников.

Сначала в карауле все шло хорошо: посты распределены, люди расставлены, и все обстояло в совершенном порядке. Государь Николай Павлович был здоров, ездил вечером кататься, возвратился домой и лег в постель. Уснул и дворец. Наступила самая спокойная ночь. В кордегардии (*2) тишина. Капитан Миллер приколол булавками свой белый носовой платок к высокой и всегда традиционно засаленной сафьянной спинке офицерского кресла и сел коротать время за книгой.

Н. И. Миллер всегда был страстный читатель, и потому он не скучал, а читал и не замечал, как уплывала ночь; но вдруг, в исходе второго часа ночи, его встревожило ужасное беспокойство: пред ним является разводный унтер-офицер и, весь бледный, объятый страхом, лепечет скороговоркой:

Беда, ваше благородие, беда!

Что такое?!

Страшное несчастие постигло!

Н. И. Миллер вскочил в неописанной тревоге и едва мог толком дознаться, в чем именно заключались «беда» и «страшное несчастие».

Дело заключалось в следующем: часовой, солдат Измайловского полка, по фамилии Постников, стоя на часах снаружи у нынешнего Иорданского подъезда, услыхал, что в полынье, которою против этого места покрылась Нева, заливается человек и отчаянно молит о помощи.

Солдат Постников, из дворовых господских людей, был человек очень нервный и очень чувствительный. Он долго слушал отдаленные крики и стоны утопающего и приходил от них в оцепенение. В ужасе он оглядывался туда и сюда на все видимое ему пространство набережной и ни здесь, ни на Неве, как назло, не усматривал ни одной живой души.

27 стр., 13225 слов

По литературе : Образ войны и человека на войне в трилогии Константина ...

... особенности главного произведения писателя – романа-эпопеи «Живые и Мертвые»; Проанализировать и выявить в трилогии К. Симонова образ войны и образ человека на войне. Объектом исследования является военная проза ... г). Предметом – образ войны и человека на войне в трилогии К. Симонова «Живые и мертвые». Историография работы: о Константине Симонове изданы книги И. Вишневской, С. Фрадкиной, Л. Финка, ...

Подать помощь утопающему никто не может, и он непременно зальется…

А между тем тонущий ужасно долго и упорно борется.

Уж одно бы ему, кажется, — не тратя сил, спускаться на дно, так ведь нет! Его изнеможденные стоны и призывные крики то оборвутся и замолкнут, то опять начинают раздаваться, и притом все ближе и ближе к дворцовой набережной. Видно, что человек еще не потерялся и держит путь верно, прямо на свет фонарей, но только он, разумеется, все-таки не спасется, потому что именно тут, на этом пути, он попадет в иорданскую прорубь. Там ему нырок под лед, и конец… Вот и опять стих, а через минуту снова полощется и стонет: «Спасите, спасите!» И теперь уже так близко, что даже слышны всплески воды, как он полощется…

Солдат Постников стал соображать, что спасти этого человека чрезвычайно легко. Если теперь сбежать на лед, то тонущий непременно тут же и есть. Бросить ему веревку, или протянуть шестик, или подать ружье, и он спасен. Он так близко, что может схватиться рукою и выскочить. Но Постников помнит и службу и присягу; он знает, что он часовой, а часовой ни за что и ни под каким предлогом не смеет покинуть своей будки.

С другой же стороны, сердце у Постникова очень непокорное: так и ноет, так и стучит, так и замирает… Хоть вырви его да сам себе под ноги брось, — так беспокойно с ним делается от этих стонов и воплей… Страшно ведь слышать, как другой человек погибает, и не подать этому погибающему помощи, когда, собственно говоря, к тому есть полная возможность, потому что будка с места не убежит и ничто иное вредное не случится. «Иль сбежать, а?.. Не увидят?.. Ах, господи, один бы конец! Опять стонет…»

За один получас, пока это длилось, солдат Постников совсем истерзался сердцем и стал ощущать «сомнения рассудка». А солдат он был умный и исправный, с рассудком ясным, и отлично понимал, что оставить свой пост есть такая вина со стороны часового, за которою сейчас же последует военный суд, а потом гонка сквозь строй шпицрутенами и каторжная работа, а может быть, даже и «расстрел»; но со стороны вздувшейся реки опять наплывают все ближе и ближе стоны, и уже слышно бурканье и отчаянное барахтанье.

Т-о-о-ну!.. Спасите, тону!

Тут вот сейчас и есть иорданская прорубь… Конец!

Постников еще раз-два оглянулся во все стороны. Нигде ни души нет, только фонари трясутся от ветра и мерцают, да по ветру, прерываясь, долетает этот крик… может быть, последний крик…

Вот еще всплеск, еще однозвучный вопль, и в воде забулькотало.

Часовой не выдержал и покинул свой пост.

Постников бросился к сходням, сбежал с сильно бьющимся сердцем на лед, потом в наплывшую воду полыньи и, скоро рассмотрев, где бьется заливающийся утопленник, протянул ему ложу своего ружья.

Утопающий схватился за приклад, а Постников потянул его за штык и вытащил на берег.

Спасенный и спаситель были совершенно мокры, и как из них спасенный был в сильной усталости и дрожал и падал, то спаситель его, солдат Постников, не решился его бросить на льду, а вывел его на набережную и стал осматриваться, кому бы его передать. А меж тем, пока все это делалось, на набережной показались сани, в которых сидел офицер существовавшей тогда придворной инвалидной команды (впоследствии упраздненной).

Этот столь не вовремя для Постникова подоспевший господин был, надо полагать, человек очень легкомысленного характера, и притом немножко бестолковый, и изрядный наглец. Он соскочил с саней и начал спрашивать:

Что за человек… что за люди?

Тонул, заливался, — начал было Постников.

Как тонул? Кто, ты тонул? Зачем в таком месте?

А тот только отпырхивается, а Постникова уже нет: он взял ружье на плечо и опять стал в будку.

Смекнул или нет офицер, в чем дело, но он больше не стал исследовать, а тотчас же подхватил к себе в сани спасенного человека и покатил с ним на Морскую, в съезжий дом Адмиралтейской части.

Тут офицер сделал приставу заявление, что привезенный им мокрый человек тонул в полынье против дворца и спасен им, господином офицером, с опасностью для его собственной жизни.

Тот, которого спасли, был и теперь весь мокрый, иззябший и изнемогший. От испуга и от страшных усилий он впал в беспамятство, и для него было безразлично, кто спасал его.

Около него хлопотал заспанный полицейский фельдшер, а в канцелярии писали протокол по словесному заявлению инвалидного офицера и, с свойственною полицейским людям подозрительностью, недоумевали, как он сам весь сух из воды вышел? А офицер, который имел желание получить себе установленную медаль «за спасение погибавших», объяснял это счастливым стечением обстоятельств, но объяснял нескладно и невероятно. Пошли будить пристава, послали наводить справки.

А между тем во дворце по этому делу образовались уже другие, быстрые течения.

В дворцовой караульне все сейчас упомянутые обороты после принятия офицером спасенного утопленника в свои сани были неизвестны. Там Измайловский офицер и солдаты знали только то, что их солдат Постников, оставив будку, кинулся спасать человека, и как это есть большое нарушение воинских обязанностей, то рядовой Постников теперь непременно пойдет под суд и под палки, а всем начальствующим лицам, начиная от ротного до командира полка, достанутся страшные неприятности, против которых ничего нельзя ни возражать, ни оправдываться.

Мокрый и дрожащий солдат Постников, разумеется, сейчас же был сменен с поста и, будучи приведен в кордегардию, чистосердечно рассказал Н. И. Миллеру все, что нам известно, и со всеми подробностями, доходившими до того, как инвалидный офицер посадил к себе спасенного утопленника и велел своему кучеру скакать в Адмиралтейскую часть.

Опасность становилась все больше и неизбежнее. Разумеется, инвалидный офицер все расскажет приставу, а пристав тотчас же доведет об этом до сведения обер-полицеймейстера Кокошкина, а тот доложит утром государю, и пойдет «горячка».

Долго рассуждать было некогда, надо было призывать к делу старших.

Николай Иванович Миллер тотчас же послал тревожную записку своему батальонному командиру подполковнику Свиньину, в которой просил его как можно скорее приехать в дворцовую караульню и всеми мерами пособить совершившейся страшной беде.

Это было уже около трех часов, а Кокошкин являлся с докладом к государю довольно рано утром, так что на все думы и на все действия оставалось очень мало времени.

Подполковник Свиньин не имел той жалостливости и того мягкосердечия, которые всегда отличали Николая Ивановича Миллера: Свиньин был человек не бессердечный, но прежде всего и больше всего «службист» (тип, о котором нынче опять вспоминают с сожалением).

Свиньин отличался строгостью и даже любил щеголять требовательностью дисциплины. Он не имел вкуса ко злу и никому не искал причинить напрасное страдание; но если человек нарушал какую бы то ни было обязанность службы, то Свиньин был неумолим. Он считал неуместным входить в обсуждение побуждений, какие руководили в данном случае движением виновного, а держался того правила, что на службе всякая вина виновата. А потому в караульной роте все знали, что придется претерпеть рядовому Постникову за оставление своего поста, то он и оттерпит, и Свиньин об этом скорбеть не станет.

Таким этот штаб-офицер был известен начальству и товарищам, между которыми были люди, не симпатизировавшие Свиньину, потому что тогда еще не совсем вывелся «гуманизм» и другие ему подобные заблуждения. Свиньин был равнодушен к тому, порицают или хвалят его «гуманисты». Просить и умолять Свиньина или даже пытаться его разжалобить — было дело совершенно бесполезное. От всего этого он был закален крепким закалом карьерных людей того времени, но и у него, как у Ахиллеса, было слабое место.

Свиньин тоже имел хорошо начатую служебную карьеру, которую он, конечно, тщательно оберегал и дорожил тем, чтобы на нее, как на парадный мундир, ни одна пылинка не села: а между тем несчастная выходка человека из вверенного ему батальона непременно должна была бросить дурную тень на дисциплину всей его части. Виноват или не виноват батальонный командир в том, что один из его солдат сделал под влиянием увлечения благороднейшим состраданием, — этого не станут разбирать те, от кого зависит хорошо начатая и тщательно поддерживаемая служебная карьера Свиньина, а многие даже охотно подкатят ему бревно под ноги, чтобы дать путь своему ближнему или подвинуть молодца, протежируемого людьми в случае. Государь, конечно, рассердится и непременно скажет полковому командиру, что у него «слабые офицеры», что у них «люди распущены». А кто это наделал? — Свиньин. Вот так это и пойдет повторяться что «Свиньин слаб», и так, может, покор слабостью и останется несмываемым пятном на его, Свиньина, репутации. Не быть ему тогда ничем достопримечательным в ряду современников и не оставить своего портрета в галерее исторических лиц государства Российского.

Изучением истории тогда хотя мало занимались, но, однако, в нее верили и особенно охотно сами стремились участвовать в ее сочинении.

Как только Свиньин получил около трех часов ночи тревожную записку от капитана Миллера, он тотчас же вскочил с постели, оделся по форме и, под влиянием страха и гнева, прибыл в караульню Зимнего дворца. Здесь он немедленно же произвел допрос рядовому Постникову и убедился, что невероятный случай совершился. Рядовой Постников опять вполне чистосердечно подтвердил своему батальонному командиру все то же самое, что произошло на его часах и что он, Постников, уже раньше показал своему ротному капитану Миллеру. Солдат говорил, что он «богу и государю виноват без милосердия», что он стоял на часах и, заслышав стоны человека, тонувшего в полынье, долго мучился, долго был в борьбе между служебным долгом и состраданием, и наконец на него напало искушение, и он не выдержал этой борьбы: покинул будку, соскочил на лед и вытащил тонувшего на берег, а здесь, как на грех, попался проезжавшему офицеру дворцовой инвалидной команды.

Подполковник Свиньин был в отчаянии; он дал себе единственное возможное удовлетворение, сорвав свой гнев на Постникове, которого тотчас же прямо отсюда послал под арест в казарменный карцер, а потом сказал несколько колкостей Миллеру, попрекнув его «гуманерией», которая ни на что не пригодна в военной службе; но все это было недостаточно для того, чтобы поправить дело. Подыскать если не оправдание, то хотя извинение такому поступку, как оставление часовым своего поста, было невозможно, и оставался один исход — скрыть все дело от государя…

Но есть ли возможность скрыть такое происшествие?

По-видимому, это представлялось невозможным, так как о спасении погибавшего знали не только все караульные, но знал и тот ненавистный инвалидный офицер, который до сих пор, конечно, успел довести обо всем этом до ведома генерала Кокошкина.

Куда теперь скакать? К кому бросаться? У кого искать помощи и защиты?

Свиньин хотел скакать к великому князю Михаилу Павловичу (*3) и рассказать ему все чистосердечно. Такие маневры тогда были в ходу. Пусть великий князь, по своему пылкому характеру, рассердится и накричит, но его нрав и обычай были таковы, что чем он сильнее окажет на первый раз резкости и даже тяжко обидит, тем он потом скорее смилуется и сам же заступится. Подобных случаев бывало немало, и их иногда нарочно искали. «Брань на вороту не висла», и Свиньин очень хотел бы свести дело к этому благоприятному положению, но разве можно ночью доступить во дворец и тревожить великого князя? А дожидаться утра и явиться к Михаилу Павловичу после того, когда Кокошкин побывает с докладом у государя, будет уже поздно. И пока Свиньин волновался среди таких затруднений, он обмяк, и ум его начал прозревать еще один выход, до сей поры скрывавшийся в тумане.

В ряду известных военных приемов есть один такой, чтобы в минуту наивысшей опасности, угрожающей со стен осаждаемой крепости, не удаляться от нее, а прямо идти под ее стенами. Свиньин решился не делать ничего того, что ему приходило в голову сначала, а немедленно ехать прямо к Кокошкину.

Об обер-полицеймейстере Кокошкине в Петербурге говорили тогда много ужасающего и нелепого, но, между прочим, утверждали, что он обладает удивительным многосторонним тактом и при содействии этого такта не только «умеет сделать из мухи слона, но так же легко умеет сделать из слона муху».

Кокошкин в самом деле был очень суров и очень грозен и внушал всем большой страх к себе, но он иногда мирволил шалунам и добрым весельчакам из военных, а таких шалунов тогда было много, и им не раз случалось находить себе в его лице могущественного и усердного защитника. Вообще он много мог и много умел сделать, если только захочет. Таким его знали и Свиньин, и капитан Миллер. Миллер тоже укрепил своего батальонного командира отважиться на то, чтобы ехать немедленно к Кокошкину и довериться его великодушию и его «многостороннему такту», который, вероятно, продиктует генералу, как вывернуться из этого досадного случая, чтобы не ввести в гнев государя, чего Кокошкин, к чести его, всегда избегал с большим старанием.

Свиньин надел шинель, устремил глаза вверх и, воскликнув несколько раз: «Господи, господи!» — поехал к Кокошкину.

Это был уже в начале пятый час утра.

Обер-полицеймейстера Кокошкина разбудили и доложили ему о Свиньине, приехавшем по важному и не терпящему отлагательств делу.

Генерал немедленно встал и вышел к Свиньину в архалучке, потирая лоб, зевая и ежась. Все, что рассказывал Свиньин, Кокошкин выслушивал с большим вниманием, но спокойно. Он во все время этих объяснений и просьб о снисхождении произнес только одно:

Солдат бросил будку и спас человека?

Точно так, — отвечал Свиньин.

А будка?

Оставалась в это время пустою.

Гм… Я это знал, что она оставалась пустою. Очень рад, что ее не украли.

Свиньин из этого еще более уверился, что ему уже все известно и что он, конечно, уже решил себе, в каком виде он представит об этом при утреннем докладе государю, и решения этого изменять не станет. Иначе такое событие, как оставление часовым своего поста в дворцовом карауле, без сомнения должно было бы гораздо сильнее встревожить энергического обер-полицеймейстера.

Но Кокошкин не знал ничего. Пристав, к которому явился инвалидный офицер со спасенным утопленником, не видал в этом деле никакой особенной важности. В его глазах это вовсе даже не было таким делом, чтобы ночью тревожить усталого обер-полицеймейстера, да и притом самое событие представлялось приставу довольно подозрительным, потому что инвалидный офицер был совсем сух, чего никак не могло быть, если он спасал утопленника с опасностью для собственной жизни. Пристав видел в этом офицере только честолюбца и лгуна, желающего иметь одну новую медаль на грудь, и потому, пока его дежурный писал протокол, пристав придерживал у себя офицера и старался выпытать у него истину через расспрос мелких подробностей.

Приставу тоже не было приятно, что такое происшествие случилось в его части и что утопавшего вытащил не полицейский, а дворцовый офицер.

Спокойствие же Кокошкина объяснялось просто, во-первых, страшною усталостью, которую он в это время испытывал после целодневной суеты и ночного участия при тушении двух пожаров, а во-вторых, тем, что дело, сделанное часовым Постниковым, его, г-на обер-полицеймейстера, прямо не касалось.

Впрочем, Кокошкин тотчас же сделал соответственное распоряжение.

Он послал за приставом Адмиралтейской части и приказал ему немедленно явиться вместе с инвалидным офицером и со спасенным утопленником, а Свиньина просил подождать в маленькой приемной перед кабинетом. Затем Кокошкин удалился в кабинет и, не затворяя за собою дверей, сел за стол и начал было подписывать бумаги; но сейчас же склонил голову на руки и заснул за столом в кресле.

Тогда еще не было ни городских телеграфов, ни телефонов, а для спешной передачи приказаний начальства скакали по всем направлениям «сорок тысяч курьеров» (*4), о которых сохранится долговечное воспоминание в комедии Гоголя.

Это, разумеется, не было так скоро, как телеграф или телефон, но зато сообщало городу значительное оживление и свидетельствовало о неусыпном бдении начальства.

Пока из Адмиралтейской части явились запыхавшийся пристав и офицер-спаситель, а также и спасенный утопленник, нервный и энергический генерал Кокошкин вздремнул и освежился. Это было заметно в выражении его лица и в проявлении его душевных способностей.

Кокошкин потребовал всех явившихся в кабинет и вместе с ними пригласил и Свиньина.

Протокол? — односложно спросил освеженным голосом у пристава Кокошкин.

Тот молча подал ему сложенный лист бумаги и тихо прошептал:

Должен просить дозволить мне доложить вашему превосходительству несколько слов по секрету…

Хорошо.

Кокошкин отошел в амбразуру окна, а за ним пристав.

Что такое?

Послышался неясный шепот пристава и ясные покрякиванья генерала…

Гм… Да!.. Ну что ж такое?.. Это могло быть… Оли на том стоят, чтобы сухими выскакивать… Ничего больше?

Ничего-с.

Генерал вышел из амбразуры, присел к столу и начал читать. Он читал протокол про себя, не обнаруживая ни страха, ни сомнений, и затем непосредственно обратился с громким и твердым вопросом к спасенному:

Как ты, братец, попал в полынью против дворца?

Виноват, — отвечал спасенный.

То-то! Был пьян?

Виноват, пьян не был, а был выпимши.

Зачем в воду попал?

Хотел перейти поближе через лед, сбился и попал в воду.

Значит, в глазах было темно?

Темно, кругом темно было, ваше превосходительство!

И ты не мог рассмотреть, кто тебя вытащил?

То-то и есть, шляетесь, когда надо спать! Всмотрись же теперь и помни навсегда, кто твой благодетель. Благородный человек жертвовал за тебя своею жизнью!

Век буду помнить.

Имя ваше, господин офицер?

Офицер назвал себя по имени.

Слышишь?

Слушаю, ваше превосходительство.

Ты православный?

Православный, ваше превосходительство.

В поминанье за здравие это имя запиши.

Запишу, ваше превосходительство.

Молись богу за него и ступай вон: ты больше не нужен.

Тот поклонился в ноги и выкатился, без меры довольный тем, что его отпустили.

Свиньин стоял и недоумевал, как это такой оборот все принимает милостию божиею!

Кокошкин обратился к инвалидному офицеру:

Вы спасли этого человека, рискуя собственною жизнью?

Точно так, ваше превосходительство.

Свидетелей этого происшествия не было, да по позднему времени и не могло быть?

Да, ваше превосходительство, было темно, и на набережной никого не было, кроме часовых.

О часовых незачем поминать: часовой охраняет свой пост в не должен отвлекаться ничем посторонним. Я верю тому, что написано в протоколе. Ведь это с ваших слов?

Слова эти Кокошкин произнес с особенным ударением, точно как будто пригрозил или прикрикнул.

Но офицер не сробел, а вылупив глаза и выпучив грудь, ответил:

С моих слов и совершенно верно, ваше превосходительство.

Ваш поступок достоин награды.

Тот начал благодарно кланяться.

Не за что благодарить, — продолжал Кокошкин. — Я доложу о вашем самоотверженном поступке государю императору, и грудь ваша, может быть, сегодня же будет украшена медалью. А теперь можете идти домой, напейтесь теплого и никуда не выходите, потому что, может быть, вы понадобитесь.

Инвалидный офицер совсем засиял, откланялся и вышел.

Кокошкин поглядел ему вслед и проговорил:

Возможная вещь, что государь пожелает сам его видеть.

Слушаю-с, — отвечал понятливо пристав.

Вы мне больше не нужны.

Пристав вышел и, затворив за собою дверь, тотчас, по набожной привычке, перекрестился.

Инвалидный офицер ожидал пристава внизу, и они отправились вместе в гораздо более теплых отношениях, чем когда сюда вступали.

В кабинете у обер-полицеймейстера остался один Свиньин, на которого Кокошкин сначала посмотрел долгим, пристальным взглядом и потом спросил:

Вы не были у великого князя?

В то время, когда упоминали о великом князе, то все знали, что это относится к великому князю Михаилу Павловичу.

Я прямо явился к вам, — отвечал Свиньин.

Кто караульный офицер?

Капитан Миллер.

Кокошкин опять окинул Свиньина взглядом и потом сказал:

Вы мне, кажется, что-то прежде иначе говорили.

Ну все равно: спокойно почивайте.

Аудиенция кончилась.

В час пополудни инвалидный офицер действительно был опять потребован к Кокошкину, который очень ласково объявил ему, что государь весьма доволен, что среди офицеров инвалидной команды его дворца есть такие бдительные и самоотверженные люди, и жалует ему медаль «за спасение погибавших». При сем Кокошкин собственноручно вручил герою медаль, и тот пошел щеголять ею. Дело, стало быть, можно было считать совсем сделанным, но подполковник Свиньин чувствовал в нем какую-то незаконченность и почитал себя призванным поставить point sur les i [ точку над i (франц.) ].

Он был так встревожен, что три дня проболел, а на четвертый встал, съездил в Петровский домик, отслужил благодарственный молебен перед иконою Спасителя и, возвратись домой с успокоенною душой, послал попросить к себе капитана Миллера.

Ну, слава богу, Николай Иванович, — сказал он Миллеру, — теперь гроза, над нами тяготевшая, совсем прошла, и наше несчастное дело с часовым совершенно уладилось. Теперь, кажется, мы можем вздохнуть спокойно. Всем этим мы, без сомнения, обязаны сначала милосердию божию, а потом генералу Кокошкину. Пусть о нем говорят, что он и недобрый и бессердечный, но я исполнен благодарности к его великодушию и почтения к его находчивости и такту. Он удивительно мастерски воспользовался хвастовством этого инвалидного пройдохи, которого, по правде, стоило бы за его наглость не медалью награждать, а на обе корки выдрать на конюшне, но ничего иного не оставалось: им нужно было воспользоваться для спасения многих, и Кокошкин повернул все дело так умно, что никому не вышло ни малейшей неприятности, — напротив, все очень рады и довольны. Между нами сказать, мне передано через достоверное лицо, что и сам Кокошкин мною _очень доволен_. Ему было приятно, что я не поехал никуда, а прямо явился к нему и не спорил с этим проходимцем, который получил медаль. Словом, никто не пострадал, и все сделано с таким тактом, что и вперед опасаться нечего, но маленький недочет есть за нами. Мы тоже должны с тактом последовать примеру Кокошкина и закончить дело с своей стороны так, чтоб оградить себя на всякий случай впоследствии. Есть еще одно лицо, которого положение не оформлено. Я говорю про рядового Постникова. Он до сих пор в карцере под арестом, и его, без сомнения, томит ожидание, что с ним будет. Надо прекратить и его мучительное томление.

Да, пора! — подсказал обрадованный Миллер.

Ну, конечно, и вам это всех лучше исполнить: отправьтесь, пожалуйста, сейчас же в казармы, соберите вашу роту, выведите рядового Постникова из-под ареста и накажите его перед строем двумя стами розог.

Миллер изумился и сделал попытку склонить Свиньина к тому, чтобы на общей радости совсем пощадить и простить рядового Постникова, который и без того уже много перестрадал, ожидая в карцере решения того, что ему будет; но Свиньин вспыхнул и даже не дал Миллеру продолжать.

Нет, — перебил он, — это оставьте: я вам только что говорил о такте, а вы сейчас же начинаете бестактность! Оставьте это!

Свиньин переменил тон на более сухой и официальный и добавил с твердостью:

А как в этом деле вы сами тоже не совсем правы и даже очень виноваты, потому что у вас есть не идущая военному человеку мягкость, и этот недостаток вашего характера отражается на субординации в ваших подчиненных, то я приказываю вам лично присутствовать при экзекуции и настоять, чтобы сечение было произведено серьезно… как можно строже. Для этого извольте распорядиться, чтобы розгами секли молодые солдаты из новоприбывших из армии, потому что наши старики все заражены на этот счет гвардейским либерализмом: они товарища не секут как должно, а только блох у него за спиною пугают. Я заеду сам и сам посмотрю, как виноватый будет сделан.

Уклонения от каких бы то ни было служебных приказаний начальствующего лица, конечно, не имели места, и мягкосердечный Н. И. Миллер должен был в точности исполнить приказ, полученный им от своего батальонного командира.

Рота была выстроена на дворе Измайловских казарм, розги принесены из запаса в довольном количестве, и выведенный из карцера рядовой Постников «был сделан» при усердном содействии новоприбывших из армии молодых товарищей. Эти неиспорченные гвардейским либерализмом люди в совершенстве выставили на нем все point sur les i, в полной мере определенные ему его батальонным командиром. Затем наказанный Постников был поднят и непосредственно отсюда на той же шинели, на которой его секли, перенесен в полковой лазарет.

Батальонный командир Свиньин, по получении донесения об исполнении экзекуции, тотчас же сам отечески навестил Постникова в лазарете и, к удовольствию своему, самым наглядным образом убедился, что приказание его исполнено в совершенстве. Сердобольный и нервный Постников был «сделан как следует». Свиньин остался доволен и приказал дать от себя наказанному Постникову фунт сахару и четверть фунта чаю, чтоб он мог услаждаться, пока будет на поправке. Постников, лежа на койке, слышал это распоряжение о чае и отвечал:

Много доволен, ваше высокородие, благодарю за отеческую милость.

И он в самом деле был «доволен», потому что, сидя три дня в карцере, он ожидал гораздо худшего. Двести розог, по тогдашнему сильному времени, очень мало значили в сравнении с теми наказаниями, какие люди переносили по приговорам военного суда; а такое именно наказание и досталось бы Постникову, если бы, к счастию его, не произошло всех тех смелых и тактических эволюции, о которых выше рассказано.

Но число всех довольных рассказанным происшествием этим не ограничилось.

Под сурдинкою подвиг рядового Постникова располозся по разным кружкам столицы, которая в то время печатной безголосицы жила в атмосфере бесконечных сплетен. В устных передачах имя настоящего героя — солдата Постникова — утратилось, но зато сама эпопея раздулась и приняла очень интересный, романтический характер.

Говорили, будто ко дворцу со стороны Петропавловской крепости плыл какой-то необыкновенный пловец, в которого один из стоявших у дворца часовых выстрелил и пловца ранил, а проходивший инвалидный офицер бросился в воду и спас его, за что и получили: один — должную награду, а другой — заслуженное наказание. Нелепый слух этот дошел и до подворья, где в ту пору жил осторожный и неравнодушный к «светским событиям» владыко, благосклонно благоволивший к набожному московскому семейству Свиньиных.

Проницательному владыке казалось неясным сказание о выстреле. Что же это за ночной пловец? Если он был беглый узник, то за что же наказан часовой, который исполнил свой долг, выстрелив в него, когда тот плыл через Неву из крепости? Если же это не узник, а иной загадочный человек, которого надо было спасать из волн Невы, то почему о нем мог знать часовой? И тогда опять не может быть, чтоб это было так, как о том в мире суесловят. В мире многое берут крайне легкомысленно и суесловят, но живущие в обителях и на подворьях ко всему относятся гораздо серьезнее и знают о светских делах самое настоящее.

Однажды, когда Свиньин случился у владыки, чтобы принять от него благословение, высокочтимый хозяин заговорил с ним «кстати о выстреле». Свиньин рассказал всю правду, в которой, как мы знаем, не было ничего похожего на то, о чем повествовали «кстати о выстреле».

Владыко выслушал настоящий рассказ в молчании, слегка шевеля своими беленькими четками и не сводя своих глаз с рассказчика. Когда же Свиньин кончил, владыко тихо журчащею речью произнес:

Посему надлежит заключить, что в сем деле не все и не везде излагалось согласно с полною истиной?

Свиньин замялся и потом отвечал с уклоном, что докладывал не он, а генерал Кокошкин.

Владыко в молчании перепустил несколько раз четки сквозь свои восковые персты и потом молвил:

Должно различать, что есть ложь и что неполная истина.

Опять четки, опять молчание, и наконец тихоструйная речь:

Неполная истина не есть ложь. Но о сем наименьше.

Это действительно так, — заговорил поощренный Свиньин. — Меня, конечно, больше всего смущает, что я должен был подвергнуть наказанию этого солдата, который хотя нарушил свой долг…

Четки и тихоструйный перебив:

Долг службы никогда не должен быть нарушен.

Да, но это им было сделано по великодушию, по состраданию, и притом с такой борьбой и с опасностью: он понимал, что, спасая жизнь другому человеку, он губит самого себя… Это высокое, святое чувство!

Святое известно богу, наказание же на теле простолюдину не бывает губительно и не противоречит ни обычаю народов, ни духу Писания. Лозу гораздо легче перенесть на грубом теле, чем тонкое страдание в духе. В сем справедливость от вас нимало не пострадала.

Но он лишен и награды за спасение погибавших.

Спасение погибающих не есть заслуга, но паче долг. Кто мог спасти и не спас — подлежит каре законов, а кто спас, тот исполнил свой долг.

Пауза, четки и тихоструй:

Воину претерпеть за свой подвиг унижение и раны может быть гораздо полезнее, чем превозноситься знаком. Но что во всем сем наибольшее — это то, чтобы хранить о всем деле сем осторожность и отнюдь нигде не упоминать о том, кому по какому-нибудь случаю о сем было сказывано.

Очевидно, и владыко был доволен.

Если бы я имел дерзновение счастливых избранников неба, которым, по великой их вере, дано проницать тайны божия смотрения, то я, может быть, дерзнул бы дозволить себе предположение, что, вероятно, и сам бог был доволен поведением созданной им смирной души Постникова. Но вера моя мала; она не дает уму моему силы зреть столь высокого: я держусь земного и перстного. Я думаю о тех смертных, которые любят добро просто для самого добра и не ожидают никаких наград за него где бы то ни было. Эти прямые и надежные люди тоже, мне кажется, должны быть вполне довольны святым порывом любви и не менее святым терпением смиренного героя моего точного и безыскусственного рассказа.

1887

Примечания

Первоначальное название — «Спасение погибавшего».

В рассказе действует ряд исторических личностей: капитан Миллер, обер-полицмейстер Кокошкин, подполковник Свиньин; во «владыке» современники угадывали митрополита Филарета, упоминаются Николай I и великий князь Михаил Павлович, довольно точно переданы детали обстановки. Сын писателя Андрей Николаевич вспоминает, что рассказ написан со слов Н. И. Миллера.

Однако это не пересказ факта, а художественное обобщение. В предисловии Лесков говорит: «Это составляет отчасти придворный, отчасти исторический анекдот, недурно характеризующий нравы и направление очень любопытной, но крайне бедно отмеченной эпохи тридцатых годов…».

1. Миллер Николай Иванович (ум. в 1889 г.) — генерал-лейтенант, инспектор, затем директор Александровского лицея. По воспоминаниям современников, был гуманным человеком.

2. Кордегардия — гауптвахта.

3. Романов Михаил Павлович (1798-1848), младший брат Николая I.

4. Неточная цитата из «Ревизора» Н.В.Гоголя. У Гоголя (III д., явл. VI): «Тридцать пять тысяч одних курьеров!»

Человек на часах

Зима в Петербурге 1839 года была с сильными оттепелями. Часовой Постников, солдат Измайловского полка, стоял на посту. Он услышал, что в полынью попал человек и взывает о помощи. Солдат долго не решался оставить свой пост, ведь это было страшным нарушением Устава и почти преступлением. Солдат долго мучился, но в конце концов решился и вытащил тонувшего. Тут мимо проезжали сани, в которых сидел офицер.

Офицер стал разбираться, а тем временем Постников быстро вернулся на свой пост. Офицер же, поняв что произошло, доставил спасенного в караульню. Офицер доложил, что он спас утопающего. Спасенный ничего сказать не мог, так как от пережитого потерял память, да толком и не разобрал, кто его спасал. Дело было доложено подполковнику Свиньину, усердному служаке.

Свиньин посчитал себя обязанным доложить обер-полицмейстеру Кокошкину. Дело приобрело широкую огласку.

Офицер, выдавший себя за спасателя, был награжден медалью «за спасение погибавших». Рядового Постникова было приказано высечь перед строем двумя сотнями розог. Наказанного Постникова на той же шинели, на которой его секли, перенесли в полковой лазарет. Подполковник Свиньин приказал дать наказанному фунт сахару и четверть фунта чаю.

Постников ответил: «Много доволен, благодарю за отеческую милость». Он и на самом деле был доволен, сидя три дня в карцере, он ожидал гораздо худшего, что мог ему присудить военный суд.