Образы русских женщин в прозе В. Распутина

Их ни с кем не спутаешь, немногословных и жизнестойких сибирячек Валентина Распутина. Словно не из-под пера, а из-под резца явились они на белый свет: старуха Анна из “Последнего срока”, Дарья из “Прощания с Матёрой”, Настёна из “Живи и помни”, Василиса из “Василия и Василисы”, Тамара Ивановна из “Дочери Ивана, матери Ивана”, Пашута из рассказа “В ту же землю”…

Все они разные, но авторская мысль, а главное, авторская боль и тревога ваяют жёсткие и яркие черты единого, узнаваемого с полуслова характера. Дочь, жена, мать, бабушка — она везде одна. Не советская, не перестроечная — русская.

Умение создавать сильный запоминающийся яркий женский образ — одна из явственных особенностей творчества Распутина.

Женские образы у Распутина всегда характерны индивидуально личностны и, в то же время, типичны. В традиции Распутина отводить женскому образу роль «несущего» в конструкции повествования.

В своём интервью газете “Труд” от 11 января 2006 г. писатель говорит, что “женщина в России всегда была главным оплотом традиционной нравственности и духовности… Самая тонкая часть воспитания, касающаяся душевных и духовных отзвуков, ложилась на мать. Отец участвовал в таком воспитании своим авторитетом, примером, мать — продолжающимся вынашиванием своего плода до полной его гражданской зрелости”. Вышеизложенное определяет актуальность выбранной темы.

Что же это за стержневой образ, как он воплощается на страницах книг Валентина Распутина, переходя из повести в повесть, из рассказа в рассказ?

1. Краткие сведения о творчестве писателя

Родился Валентин Распутин 15 марта 1937 года в Иркутской области, в посёлке Усть-Уда. Природа, ставшая близкой в детстве, оживёт и заговорит в книгах. В большой автобиографическом очерке одной поездки “Вниз и вверх по течению”, опубликованном в 1972 году, Распутин опишет своё детство, большое внимание уделяя именно природе, общению с односельчанами — тому, что считает определяющим при формировании души ребёнка и его характера.

Первые публикации материалов Валентина Распутина в газетах не случайно совпали с годами учебы в университете, хотя само по себе занятие журналистикой, перешедшее затем в самостоятельное литературное творчество, сам писатель не считал предопределённым.

Когда однажды он оказался без денег, ему предложили поработать, не порывая с учебой, в газете “Советская молодёжь”. Тридцатого марта 1957 года на её страницах появился первый материал Распутина. Журналистика увлекла его. В альманахе “Ангара” стали появляться его очерки. В 1966 году Восточно-Сибирским книжным издательством была выпущена книга “Край возле самого неба”. В том же году в Красноярске выходит и книга очерк “Костровые новых городов”. Сотрудничал в газете “Красноярский комсомолец”, писал статьи о строительстве железной дороги Абакан — Тайшет, о Братской и Красноярской ГЭС. Первый рассказ, написанный Валентином Распутиным, назывался “Я забыл спросить у Лешки…”. Он был опубликован в 1961 году в альманахе “Ангара”.

6 стр., 2651 слов

Жизнь и творчество писателя В. Распутина

... принесла Распутину всемирную известность и была переведена на десятки иностранных языков. Год 1976-й подарил поклонникам творчества В. Распутина новую радость. В «Прощании с Мат?рой» писатель продолжил живописать драматическую жизнь ... и младших. Валентин чувствовал себя в ответе за них. Подрабатывая на жизнь где только возможно, он стал приносить свои статьи в редакции радио и молодежной газеты. ...

Весной 1967 года Распутин получил членский билет Союза писателей СССР. Одно из замечательных произведений Валентина Распутина “Василий и Василиса”. Рассказ этот впервые появился в еженедельнике “Литературная Россия” в самом начале 1967 года. С этого рассказа начинается новый период в творчестве Валентина Распутина. Он стал самостоятельным писателем, прозаиком — со своим стилем, своим взглядом на мир. Летом того же года появляется повесть “Деньги для Марии”. Она была опубликована в альманахе “Ангара”, через месяц в журнале “Сибирские огни”, а в следующем году вышла отдельной книгой в столичном издательстве “Молодая гвардия”. Затем, когда появятся “Последний срок”, “Живи и помни”, “Прощание с Матёрой”, “Пожар”, первая повесть словно бы растворится в свете славы “младших сестёр” и в спорах, возникших вокруг них.

Повесть “Последний срок”, над которой Валентин Распутин начал работать в 1969 году, впервые была опубликована в журнале “Наш современник”, в номерах 7-8 за 1970 год. Она не только продолжала и развивала лучшие традиции отечественной словесности — в первую очередь традиции Толстого и Достоевского, — но и сообщала новый мощный импульс развитию современной литературы. Пьесу “Последний срок” поставили во МХАТе и Болгарии.

Повесть “Живи и помни” впервые была опубликована в номерах 10,11 журнала “Наш современник” за 1974 год. В 1977 году Валентин Распутин удостоен за неё Государственной премии СССР. Спустя ровно два года, в октябре — ноябре 1976-го, наряду с поистине триумфальным шествием повести “Живи и помни” стало приобретать широкую известность новое произведение Распутина — повесть “Прощание с Матёрой”.

2. Женские образы в повести «Дочь Ивана, мать Ивана»

Память имени, рода, родины — сквозная болевая тема в любой повести Валентина Распутина, любом его рассказе. И женщине отведена тут роль особая. Если муж достался ей слабый, то уж силу и мудрость отца она помнит и сыну её передаст. Любой ценой — счастья своего, свободы, самой жизни — будет держать эту связь времён. Может, в войну так радисты на передовой держали связь — зажав оборванный провод в зубах и принимая смерть.

Тамара Ивановна отражена, именно отражена — как в зеркале, — из жизни, в повести Распутина, так живо правдиво и точно, словно, читатель не к образу прикасается, но знакомится с живым человеком. И от этого знакомства счастливо и радостно. И уже легче за Россию, несмотря на весь рынок и мрак: Мы — Живы! Пока есть в России такие Дочери и Матери. А они есть. И их не единицы, их много. И мы видим этих женщин. Просто не задумываемся о них. Они и сами, порой, не подозревают, какие силы таят в себе.

9 стр., 4058 слов

Нравственный идеал в повестях Валентина Распутина методическая ...

... нравственным. (Записываем в таблицу на доске). Размышление над повестью «Последний срок». - Распутин как-то сказал: «Меня всегда привлекали образы простых женщин, ... сочинение; Эпиграф ... в повседневной жизни Распутин чаще встречал женский подвиг терпения, стойкости и мужества. Таким символом и стала восьмидесятилетняя старуха Анна. Анна – простая русская женщина, крестьянка. Всю свою жизнь трудилась в ...

Образ Тамары Ивановны раскрыт перед нами полностью. Мы видим ее и в детстве, и в девичестве, когда вызревает в ней тонкое сокровенное женское свечение, и в замужестве. Постигать образ Тамары Ивановны — это наслаждение для исследователя и для читателя. Столько в ней чистоты, света, уверенности. Отметим важнейшее: поступок, совершенный Тамарой Ивановной, — не есть проявление отчаянья, срыва, нет, — это спокойное, но столь же и неотвратимое действие размеренной, хорошо осознающей себя силы, силы напоенной почвой, корнями, тысячелетней историей русского рода. «Виновата — буду ответ держать. Сделанного не воротишь. А я и не жалею о сделанном. Теперь мне каторга шесть лет, а если бы насильник ушел безнаказанным, — твердо подчеркнула она, — для меня бы и воля на всю жизнь сделалась каторгой». Все это убедительно показано Распутиным.

Значимость и привлекательность образа Тамары Ивановны, неизбежность читательского преклонения перед этим женским образом, способно привести нас к некоторым, на мой взгляд, ошибкам в толковании повести. Мужчин-де уже нет, женщина вот истинная спасительница и защитница России и ее детей. Все это и так, и не совсем так.

Я считаю, что Распутин подразумевает за образом Тамары Ивановны саму Россию в ее материнской и дочерней сущности. Тамара Ивановна, и такие женщины, — это проявление России, свидетельство жизни России, затаенной ее силы и непокорености. Но служение и долг Тамары Ивановны не в возмездии насильнику (это неизбежная и необходимая, но частность), а в воспитании сына, Ивана. И вот здесь «Иван» это не только имя сына, но символ русского человека. И в воспитании не просто в духе пригодном для сегодняшней жизни (рынка), но в традиции рода, в том, что дочерне воспринято ей от отца — Ивана (здесь имя тоже символ): «Вот, Иван! Скажи ты мне на свой молодой ум… скажи, отчего это у нас в народе кровь такая молчаливая… такая вялая на родство? Будто и родных нет, а все троюродные да сводные. Или это неправда?

  • Не знаю, — смешался Иван. — Не думал. По-моему, неправда. Вон мама… И мы с тобой…»

То есть женщина как связующее звено русского рода. От деда к внуку. От Ивана к Ивану. Даже и сам выстрел — возмездие, явная его сторона, а сущность — воспитание: «Мать не испугалась и тем самым как бы и ему наказала не бояться». Не дочь, а — сын (мужчина!) усваивает материнский урок. Думает Иван и об отце: «Иван, присматриваясь к отцу, невольно спрашивал: а мог ли он, отец, решиться на поступок, совершенный матерью? Не трус ли он? И отвечал себе: нет, отец не трус и на любой решительный поступок он способен, если… Если до него додумается. А он мог и не додуматься не от недостатка ума, а от какого-то особого положения ума, не посягающего на взлеты». Рядом с образом Тамары Ивановны, образ Анатолия бледен, читатель видит его только растерянным, «потерянным» (как все его поколение?).

5 стр., 2116 слов

Образ Ивана Грозного в поэме «Песня про царя Ивана Васильевича, ...

... в моём представлении предстаёт царь Иван Васильевич в произведении М. Ю. Леромонтова “Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова.” Сочинение на тему образ ивана грозного в песне про купца калашникова ... замужнюю женщину, «удалой боец», убит на кулачном бою Калашниковым. 20 Система образов в поэме Одно из центральных мест в поэме занимает образ царя Ивана ...

У Анатолия в повести нет даже отчества (важная деталь).

То есть род идет по матери, мать и сохраняет и защищает род. Из испытаний выпавших на семью Воротниковых Тамара Ивановна и Иван, мать и сын, выходят только крепче, а вот Анатолий и Светлана, отец и дочь, — надломлены, им уже не подняться.

Яркий образ Тамары Ивановны, потерянный образ Анатолия, да еще насмешливое рассуждение о мужчинах воспитательницы в детском саду : «Муж-чина, — презрительно растягивая слово, Дуся кривила полные, аккуратным ровиком округлившие рот губы. — Вы только посмотрите: муж-чина… А почему мужчина? Это слово женского рода. Женщина, к примеру, это она, она и есть женщина. И мужчина тоже она, а не он…Название-то не мужское. Посмотрите. Муж-чина. Скарлатина с таким же окончанием — это она, скарлатина. Скотина — она. Щетина, ангина, равнина — все она…

— Дружина, дрезина, резина, калина-малина, стремнина, осина… — наперебой начинали подсказывать воспитательницы.

  • Пропастина, образина, кручина, лучина, пучина, картина, турбина…

…Русский язык давно разобрался с этим мужчиной. Кисель он, студень… одно выражение мужское. Выраженец». — Все: свидетельство мужского слома поражения.

Но я думаю, что за этим явно видимым, можно проглядеть другую мысль автора — о причинах такого «мужского» поведения:

«У отца было свое объяснение того, как, каким макаром и до деревни докатилась мода в семьях командовать бабам. Он считал, что произошло это от смертельной усталости мужиков, воротившихся с фронта и свалившихся без задних ног подле своих баб. И вот пока фронтовики от чистого сердца и не чуя беды дрыхнули, бабы успели заседлать их и давай рвать губы железной уздой. «Вот та-ак», — горько вздыхал Иван Савельевич и поводил своей крупной, под машинку выстриженной, головой, проверяя степень свободы».

Есть здесь о чем задуматься и женщинам. Вина за сегодняшнее «мужское», по крайне мере, обоюдная.

Не следует оставлять без внимания и тот факт, что прокурор, «благословляющая» несправедливость, и подменяющая понятия «бандит и насильник» понятием «подозреваемый», тоже — женщина, русская, судя по всему.

По силе решения женских образов, следом за образом Тамары Ивановны, я бы поставила женский образ второго плана — Егорьевны. Образ Егорьевны — это образ-загадка.

Интересен он еще и тем, что впрямую не работает на сюжет. То есть, вроде бы, без образа Егорьевны содержание повести ничего не теряет. Все-таки — теряет, теряет как минимум яркий неоднозначный загадочный женский образ, характер.

«Демин жил в одиночестве, бобылем, и так же в одиночестве жила его «боевая подруга», как он называл ее, известная в своем кругу по отчеству — Егорьевна. Демин любил перекраивать — Объегорьевна».

20 стр., 9935 слов

Значение образа Георгия Победоносца в художественной культуре

... исследования выступает образ Георгия Победоносца в контексте мировой художественной культуры. Предметом исследования является переосмысление образа Георгия Победоносца в религиозно ... о чем свидетельствуют возведенные во имя вмч. Георгия храмы и монастыри. Иконографический тип Георгия-воина, в ... Георгий сделался "народным", и имя его переделывалось: Иорге у средневековых немцев, Жорж у французов, Егорий ...

Егорьевну, по внешним признакам, вполне можно было бы отнести к «новым русским». Однако Распутин этого пошлого словосочетания не употребляет. Не будем и мы торопиться с определениями. Егорьевна из тех, кто «вписался» в рынок (и в «торговые ряды», и в ситуацию).

Она обеспечила детей квартирами, не бедствует и сама, и уже не таскает баулы, и киоск Демина существует только благодаря ей.

Эпизод, в котором читатель знакомится с Егорьевной — это застолье у нее дома. В гостях Демин и Анатолий. И само застолье организовано, верно, по просьбе Демина, что бы как-то отвлечь Анатолия. Егорьевна играет роль хозяйки. Именно, что играет, хотя удовольствие принимать гостя у нее искреннее. Она все вообще искренняя, открытая, но не открывающаяся. Егорьевна и на протяжении всей сцены играет, почти ничего не произнося всерьез. Она словно находится над ситуацией, ведет себя с мужчинами, с Деминым и Анатолием, словно с детьми. То есть она «больше», значительнее их, знает, то о чем они не ведают, поэтому и разговор их, вроде бы, всерьез не воспринимает.